Читаем без скачивания Моменты - Уваров Григорий

– Подготовить имплантаты и жировой гель! – одна из ассистенток покинула кабинет.

Тем временем Роберт подробно изучил повреждение. Осколки вошли в ткань достаточно глубоко, но он уже знал, как безопасно их извлечь. Все его нутро боролось за здоровье девушки, попавшей в аварию, несмотря на то, что шансы на благополучный исход были просто ничтожными. Он был готов расшибиться, но помочь. Осторожными точными движениями Роберт миллиметр за миллиметром извлекал каждый осколок кости. Оказалось, кусочки вошли лишь в твердую оболочку спинного мозга, выполняющую защитную функцию, что не могло не радовать Роберта. Но очередной осколок погрузился достаточно глубоко.

Углубление от извлеченного из спинного мозга кусочка кости тут же заполнилось розоватой жидкостью.

– Черт! – резко бросил Роберт, отчего аспирантка выронила из рук металлический поднос с инструментами. – Жировой гель быстро!

Сшить кровеносные сосуды не представляло труда для хирурга с таким стажем. Далее предстояло заполнить образовавшиеся от осколков повреждения гелем, который спустя какое-то время превратится в подобие настоящих жировых тканей, таких же, какими природа защитила спинной мозг естественным путем. Роберт изо всех сил отгонял мысль о том, что девушка останется инвалидом, хотя в хороший исход верил с каждой секундой все меньше.

Искусственные позвонки идеально встали на место поврежденных. Внутреннее пространство между спинным мозгом и позвоночником было заполнено специальным раствором, идентичным по свойствам со спинномозговой жидкостью. Операция завершилась устранением остальных переломов и разрыва тканей селезенки.

Современная медицина позволяла избавиться даже от серьезных шрамов за считанные секунды, потому на теле девушки не осталось следов от швов. Ее тело ополоснули от разводов крови, и на этом работа была полностью завершена.

Обновленная Элис Вэйн мирно лежала на сенсорной панели операционного стола. Лишь синева ушибов, от которой через пару дней не останется и следа, могла говорить о каких-то повреждениях, но представить, что эта девушка несколько часов назад попала в страшную аварию, казалось невозможным.

На повторном рентгене теперь не было других цветов, кроме белого, что говорило об отсутствии повреждений. Сенсорная панель слегка осветилась, изучая организм Элис, и спустя несколько секунд на мониторе были представлены жизненные показатели. Все было в норме: пульс, сердцебиение, внутреннее давление. Из-за воспалительного процесса температура подскочила на один градус, но это считалось нормой. Организм принял искусственные позвонки без отторжения, как и всегда. Все было в порядке.

Но внезапно на экране появилась короткая фраза, заставившая Роберта сесть: «Зафиксирован паралич нижних конечностей».

Роб, не отрываясь, смотрел на эти несколько слов с надеждой, что это ошибка, что программа дает ложную информацию, что эти слова вот-вот пропадут с монитора.

Но фраза не исчезала. А Элис Вэйн действительно суждено провести всю оставшуюся жизнь в инвалидном кресле.

– Операция закончена, – после этих слов Роберт поспешил выйти.

– Доктор МакГовери! – окликнула его молодая аспирантка, но он так и не оглянулся.

Следующие десять минут он без остановки разбивал кулаки о плитку на стене туалетной комнаты для персонала. Сегодняшняя операция стала его первым в жизни провалом. Он, врач с таким стажем работы, хирург с большой буквы не смог помочь девушке. Грош цена такому врачу. Но самое ужасное, что Роберт не мог оправдать себя в данной ситуации. Спинной мозг невозможно восстановить, медицина до этого еще не дошла, потому Роб и сделал лишь то, что смог. Он проделал громадную работу, но ее оказалось мало. Теперь девушке в свои двадцать три суждено провести остаток жизни в кресле. Не смотря на то, что не его в том вина, Роберт сейчас чувствовал себя предателем. Такова его природа, он привязывался к каждому пациенту всей душой. Казалось, он сам переживал не меньшую боль, чем те, кого лечил. Потому сейчас он выглядел постаревшим лет на десять.

Прошло достаточно много времени с того момента, как завершилась операция. Жизненные показатели за все время так и не поменялись. Роберт с нетерпением ждал, когда же эта несчастная девушка придет в сознание. Он ждал этой минуты, торопил время и одновременно оттягивал момент. А страх медленно пожирал его изнутри. Ужас того, что ему придется открыть ей всю правду. Как сказать человеку такое? Но не смотря ни на что это предстояло сделать. Будь Роберт хоть каплю смелее, он бы застрелился в собственном кабинете.

Время двигалось к вечеру, но Элис не приходила в сознание. Кома могла затянуться и на несколько дней, и на недели, и в таком случае пришлось бы прибегнуть к более радикальным методам. Травматическая кома относилась к разряду легких, поэтому вывести пострадавшего из этого состояния не составляло труда. Лучшим же вариантом было дождаться самостоятельного пробуждение, не вмешиваясь в работу организма. Роберт вышел в коридор, не в силах больше терпеть вяло тянущееся время в этой более чем неприятной реанимационной палате. Он сел на скамью возле окошка регистрационного кабинета и, зажмурившись, закрыл лицо руками. Перед глазами тут же поплыли фиолетовые разводы. «Господи, какой долгий день!» – подумал про себя Роберт.

– Вы сделали все, что могли, доктор МакГовери, – раздался над его ухом мужской голос.

Роберт открыл глаза и увидел перед собой мужчину в белом медицинском халате, застегнутом всего лишь на одну пуговицу. Он был среднего роста с острыми чертами лица и легкой сединой на некогда черных висках. Халат скрывал аккуратный темный пиджак, идеально сочетающийся с белыми брюками. Этого человека Роберт видел впервые.

– Мы знакомы?

– К сожалению, нет. Хотя я знаю о вас многое. Читал ваши работы в научном журнале, – в голосе незнакомца то и дело проскакивали какие-то мурлыкающие нотки, что начинало понемногу раздражать. – Я, можно сказать, ваш коллега.

– Рад знакомству, – сухо заметил Роб, даже не собираясь протягивать правую ладонь для рукопожатия.

– Эта девушка, Элис, она поправится, вот увидите.

– Возможно, – голос Роберта стал грубее. – Вы были с ней знакомы?

– Чудеса происходят каждый день, – ухмыльнулся незнакомец, проигнорировав вопрос, и черные бусинки его глаз сверкнули.

– Ваши бы слова да Богу в ухо, – все так же сухо бросил Роберт. Незнакомец же на его реплику громко рассмеялся.

– Напротив, вы даже не представляете… – фразу прервала пиликающая мелодия из нагрудного кармана незнакомца. – Прошу меня извинить, срочный разговор, – он достал телефон и на порядок тише заговорил с неизвестным абонентом, столь невежливо прервавшим беседу.

Роберт недолго просидел в коридоре, провожая взглядом удаляющуюся фигурку незнакомца в белом халате, после чего решил еще раз проведать Элис. Наручные часы показывали 16:25.

В реанимационной палате было по-прежнему тихо, лишь аппарат, отслеживающий жизненные показатели, равномерно попискивал, отсчитывая ритм сердца. Элис лежала на кушетке с закрытыми глазами. Роберт несколько секунд смотрел на нее, не моргая, после чего отвел взгляд. Внутри него все переворачивалось вверх дном от мысли, что ему придется открыть ужасную правду.

– Я… Я ударилась головой? – раздался высокий, но ужасно хриплый голос, от которого Бобби чуть не подпрыгнул на месте.

– Здравствуйте, Элис, – фраза сама слетела с губ. Руки немного затряслись от волнения, от чего Роберт с трудом удерживал планшет с историей болезни. – Вы попали в аварию и сейчас находитесь в больнице. Как вы?

– А, да… Я, кажется, помню, – голос девушки стал на удивление бодрее. – Вы мой доктор?

– Да, я ваш лечащий врач. Меня зовут Роберт МакГовери. Можно просто Бобби.

– У вас приятный голос, Бобби, – сказала девушка и немного натужено улыбнулась.

Возникла долгая пауза. Роберт не знал, что еще сказать. Но и молчание становилось уже невыносимым.

– Почему у вас такой встревоженный вид? – девушка продолжала улыбаться, от чего Бобби хотелось бы провалиться прямо на месте.

– Потому что… – и тишина. Минута. Вторая. Как сказать ЭТО человеку? – Потому что я… – соберись, Роберт. Ты все равно не мог помочь ей. – Потому что я беспокоился о вас. Вы находились без сознания долгое время. И…

– Я все понимаю, говорите уже! Рано или поздно мне все равно предстоит все узнать, – ее улыбка ничуть не померкла.

Почему она улыбается, черт возьми!? Доктор, занимающийся хирургией всю жизнь, никак не может решиться сказать пациенту о его состоянии. Насколько же ужасными должны быть эти новости! Так почему же она улыбается?

– Я бы все отдал за то, чтобы все было иначе, но… Элис. У вас были раздроблены позвонки и поврежден спинной мозг. Я провел операцию, но… Вы… Вы теперь никогда не сможете ходить, – словно робот произнес Роберт скороговоркой.