— Не извольте беспокоиться, — отвечал он.
— Могу я не посылать своего каретника на помощь? — услышала она.
Андора повернулась — он был все еще рядом, все с той же иронической улыбкой и насмешкой в глазах. Слова яростного отказа подступили к ее горлу, но потом она вспомнила, что не знает никого в этом огромном дворце. Она даже не знает, в какую дверь надо входить.
Словно поняв ее мысли и колебания, он сказал:
— Возможно, мне следует представиться. Хенгист Вейк, к вашим услугам. А кто вы?
— Я Андора Блэнд, — отвечала она. — Я прибыла в Лондон в услужение ее величеству.
— Еще одна фрейлина! — воскликнул он. — Их число растет с каждым днем, и каждая еще более прекрасна, чем предыдущая. Какая бездна красоты, и все только для того, чтобы ошеломить и поразить бедного мужчину!
Андора отвернулась от него, словно не интересуясь разговором и желая только скорее покончить дела с каретой и отправить лошадей на конюшню.
Она услышала быстрый приказ, и, как по волшебству, появились слуги, распрягли коней, помогли сойти с козел старому кучеру, а ее багаж понесли вперед. Только карета осталась лежать на солнце.
— Теперь, мисс Блэнд, я могу сопровождать вас?
Она почувствовала, как она устала, каким долгим и утомительным было путешествие.
— Я не стану больше злоупотреблять вашей добротой, сэр, — ответила она.
Он улыбнулся, словно она была капризным ребенком, которого надо заставлять делать то, что требуется.
— Пойдемте! — властно сказал он. — Нужная вам дверь — слева от вас. Если вы войдете через главный вход — вы окажетесь намного дальше от королевских апартаментов.
Она послушно пошла за ним через залитый солнцем внутренний двор. Она радовалась, что его друзья не сопровождают их. И вдруг снова позади она услышала смех. Она догадалась: в ней самой было что-то такое, что постоянно вызывало насмешки.
Она почувствовала приступ паники. Зачем она здесь? Зачем она оставила свой дом, который она так любила? Зачем она приехала сюда, где кажется такой неловкой и неуклюжей?
Она ощутила внезапную тоску по своему дому из красного кирпича, выходящему в парк с оленями, которые любили отдыхать в тени деревьев. Почему, почему она так глупа, почему согласилась покинуть все, что она так любила?
— Вы приехали издалека?
Вопрос прервал ее размышления.
— Издалека, — кратко ответила она, не желая вступать в беседу.
— Ваше имя Блэнд. Вы состоите в родстве с сэром Робертом Блэндом?
— Это мой отец.
— В самом деле? Что ж, тогда я горжусь тем, что познакомился с его дочерью. Всем известно, с каким мужеством и с какой преданностью ваш отец сражался за ее величество.
— Я передам моему отцу ваши теплые слова о нем, когда буду писать домой, — немного церемонно сказала Андора.
— Итак, еще одна Блэнд приехала ко двору! — раздался голос позади.
В нем звучало язвительное пренебрежение. Андора еще раз почувствовала, как мала и ничтожна она была здесь, даже защищенная славным именем своего отца.
К ним приблизился высокий джентльмен.
— Сэр Хенгист, — сказал он. — Лорд Эссекс ждет вас.
— Передайте лорду, что я буду очень скоро, — ответил сэр Хенгист.
Андора взглянула на него из-под ресниц. «Итак, он — рыцарь, — подумала она, — очевидно, один из самых знатных людей при дворе». Но это не может заставить ее отнестись к нему иначе. Она все еще слышала насмешку в его голосе, когда он сравнивал ее карету с ковчегом. Даже не глядя на него, она чувствовала насмешку, скрытую в уголках его губ.
— Я не буду задерживать вас, если у вас дела, — быстро сказала она.
— Могут ли быть дела более важные, чем сопровождение прекрасной женщины? — спросил он.
И снова она услышала иронию. До входа во дворец оставалось еще большое расстояние, и каждый шаг рядом с этим блестящим человеком был для нее пыткой.
По двору проходило много нарядных женщин. Каким же бедным было ее платье в сравнении с их нарядами! А она еще так гордилась своей одеждой! Ее платья для нее шили все слуги в доме, они сидели день и ночь, пришивая шелк и вельвет, вышивая украшения на корсаже, который, как теперь оказалось, был сшит совершенно неправильно. Все, что она привезла с собой, было старомодным, провинциальным — достаточно было бросить единственный взгляд на элегантных леди, бережно приподнимающих свои юбки над мостовой, чтобы понять это. И снова ей страстно захотелось убежать, вернуться домой.
— Вот эта дверь, — услышала она голос сэра Хенгиста. — Если вы подниметесь по правой лестнице и пройдете до конца длинную галерею, вы найдете вход в апартаменты королевы.
— Благодарю вас!
Протянуть ли ему руку или достаточно сделать реверанс? Она присела в реверансе, и он снова склонился перед ней в своем экстравагантном поклоне.
— Надеюсь, что вы будете счастливы здесь, мисс Андора, — сказал он.
— Я тоже надеюсь, — сказала она тихо, — но я сомневаюсь в этом.
— Почему? — с любопытством спросил он.
Она торопливо ответила:
— Я привыкла к деревне. Я не понимаю обычаев двора и придворных.
— Вы не должны судить о них по мне, — сказал сэр Хенгист, и снова она услышала смех в его голосе.
Из глаз ее готовы были брызнуть слезы, но она вздернула подбородок.
— Вы всегда смеетесь над несчастьем других людей? — спросила она.
— Постоянно, — ответил он. — И над своими собственными тоже.
Он еще раз поклонился ей, затем повернулся и ушел. Она смотрела ему вслед. Сожалела ли она, что осталась совсем одна, или была рада избавиться от общения с тяжелым человеком?
Медленно поднималась она по ступенькам дворца. Она повторяла себе, что она — дочь Роберта Блэнда, чье имя знает весь английский двор, и даже сэр Хенгист говорит о нем с уважением. Но ее — Андору Блэнд — здесь не знает никто.
Она вышла на галерею. Через окна Андора видела речку, текущую среди зеленых лужаек. По реке плыли белые паруса кораблей. Ей захотелось остановиться, чтобы полюбоваться чудесным зрелищем, но времени для мечтаний не было.
Месяц тому назад ей было настоятельно предписано явиться ко двору.
«Пришлите вашу дочь как можно быстрее», — писала королева ее отцу. Ей представлялось, что королева нуждается в новых фрейлинах. Но сэр Хенгист сказал, что они прибывают каждый день. Для чего же такая спешка?
Ее отец был в восторге от приглашения.
«Я не забыт! — восклицал он. — Я боялся, что мое здоровье больше не позволит мне служить королеве, что она забыла меня. Но она ничего не забывает. Она помнит все. Это женщина, равной которой нет в истории Англии. Не было женщины, подобной ей».
