Читаем без скачивания Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Елена Счастная

— Кто ж спорит… — Челак опасливо на неё покосился. Взглянул и на меч у пояса, и на скрамасакс в ножнах с другой стороны. — Но ты подожди. Вот утрясётся всё…

— Да не могу я ждать. Мне до Кирията немного осталось, а я тут с тобой лясы точу весь день.

Надо же было случиться тому, что у её кобылы треснуло копыто как раз недалеко от этой проклятущей деревни, где в преддверии Торга и другой не раздобудешь, и подковы новой не дождёшься. Да и всё одно на той лошади до города не доехать, ей теперь отдых нужен. Хозяин предыдущего постоялого двора о том, чтобы кобылу выкупить, и говорить не захотел. А Челак, вроде, согласился — да только всё тянул с деньгами, ссылаясь на бесконечные заботы. Скорей бы уж добраться до Кирията — благо и пешком дойти теперь можно. Там, коли всё удастся, как задумано, будет и лошадь, и кров, и спокойный сон по ночам. А не та тяжёлая дремота, когда не столько отдыхаешь, сколько пытаешься хоть краем уха уловить подозрительные шорохи; и в каждом треске ветки чудится опасность, заставляя вскакивать и хвататься за бедро, пустующее без привычного чехла с кинжалами.

— Вечером приходи — заплачу, — Челак вымученно улыбнулся. — А теперь иди, иди, зеленоглазая. Поешь чего, что ли.

— Ну, смотри, Челак. Не обмани.

Одарив хозяина последним угрожающим взглядом, Млада вернулась в шумную харчевню. Здесь уже разместились только приехавшие купцы вместе со своими ватажниками. Ещё чуть-чуть — и будет не протолкнуться. В плотном воздухе лишь иногда прокатывались прохладные волны, когда кто-то открывал входную дверь. Млада не собиралась тут задерживаться. Она хотела было подняться в свою комнатёнку, но краем глаза увидела в зале знакомое лицо и остановилась у стойки, за которой хлопотал старший сын Челака. Рожа та ничего хорошего не сулила.

За столом у окна, будто бы ничуть не таясь, сидел гёрзак, человек, следящий за тем, чтобы никто из Гильдии арияш[1] не нарушал её правил. И вряд ли он оказался тут случайно. Млада покинула южный Ариван с луну назад, никому о том не сообщив. Она не собиралась скрываться или идти против Кодекса, но, знать, урхас[2] решил всё доподлинно проверить. Одноглазый посыльный, наклонившись над свой тарелкой, в которой дымилась какая-то снедь, неподвижно глядел на Младу и ждал. Он знал, что нужный человек его увидит.

Она неспешно подошла и села напротив гёрзака, махнула подавальщице. Та, кивнув, мигом принесла и поставила перед ней запотевшую кружку с квасом. Название двора не обманывало — она и правда была холодной, аж пальцы сводило. Млада сняла перчатку и, проведя ладонью по ледяному боку, подняла взгляд.

— Ты, Равдан, зря тратишь время, чтобы следить за мной.

Белобрысый гёрзак усмехнулся и отправил в рот ложку с тушёной капустой, смахнул с бороды рассол.

— А ты не сбегай, — прожевав, сказал он.

— Я не сбегала.

— Да ну? Тогда твоя прогулка на север затянулась.

— У меня в Кирияте дела, — Млада отпила кваса. По горлу приятно разлилась прохлада. — А вот у вас пока ко мне дел нет.

— А коли будут? — Равдан прищурился.

— Разве я против? Я покамест останусь в Кирияте — там меня и найти сможете, если понадоблюсь. Вот только попятам за мной ходить не надо.

— Что поделать… Ты у урхаса на особом счету. Если не секрет, зачем тебе в Кирият?

Млада поразмыслила. И отвечать ей не хотелось, и особой тайны в её намерениях не было. В кой-то веки она решила пойти по честному пути — судить её не за что.

— В дружину княжескую хочу попасть.

Одноглазый удивлёно вскинул брови и коротко хохотнул.

— Тебе мало денег, которые ты получаешь от Гильдии? Аль мужиков вокруг мало? Зачем в дружину? Кабала да и только.

— Должок отдать надо. Давний.

Гёрзак перестал нахально улыбаться и помолчал, постукивая ложкой по столу.

— Не моё это дело, Млада, и больше допытываться я не стану. Но пусть протухнут мои кишки, если я хоть раз такое встречал. Чтобы арияш рвался на княжескую службу… — Он снова громко хмыкнул. — Ты, главное, без глупостей. Кто знает, что у вас, баб, в головах творится. Сущий же мрак!

Гёрзак ткнул Младу пальцем в лоб, пытливо всматриваясь в её лицо единственным глазом. Несмотря на шутливый тон, она прекрасно расслышала в его словах угрозу. Но напоминать о возможной расплате большой надобности не было: она и так знала все постулаты Кодекса — хоть ночью разбуди. Гильдия не просуществовала бы так долго, если бы не строгие правила, за нарушение которых чаще всего грозила смерть.

— Не беспокойся.

Млада встала, бросила на стол несколько медяков и ушла. Сидеть рядом с гёрзаком, который чуть что без раздумий с ней расправится, радость та ещё.

Кирият ещё издалека встретил Младу гомоном сотен голосов, который вырывался из открытых ворот городской стены. Сюда по Южному тракту и каменному мосту, перекинутому через размеренно текущую Нейру, на Торг без конца съезжались повозки и целые обозы. Да и затеряться среди пеших путников сейчас было проще пареной репы. Надвинув сильнее капюшон плаща, что нынче защищал от солнца, а не от холода, Млада вошла в посад. Удостоилась только беглого взгляда стражника из тех, что проверяли каждого прибывшего торговца и записывали привезённые ими товары на вощёные дощечки. А до неё им интереса нет: в тощем заплечном мешке ничего не спрячешь.

В иссушенное ветром и солнцем лицо дохнуло воздухом, тягучим и пряным от жары, смеси запахов конского пота и свежих опилок, пыли и горячего хлеба. Млада огляделась в поисках пекарни, но среди почти одинаковых невысоких, большей частью деревянных домов её не нашла. Нутро жалостливо отозвалось голодом. Стоило бы найти место, чтобы остановиться и поесть, но в сутолоке, что началась сразу за воротами, сложно было пробраться куда нужно.

Жизнь в посаде кипела. По улицам туда-сюда сновали люди: одни громко переговаривались, другие спешили по своим делам или на Торг. Среди горожан мелькали хитроглазые мальчишки, наверняка, не упускающие случая стащить у зазевавшегося путника кошель с монетами — стоит держать ухо востро. Возница, управляющий повозкой, откуда почти валились пузатые тюки, гикнул, заставив отпрыгнуть в сторону. Хмурые волы протопали мимо, таща за собой рискующую опрокинуться ношу. Млада постояла немного у обочины и, проводив недобрым взглядом наглого возницу, двинулась вслед за гомонящим потоком людей.

Её толкнули в плечо один раз, потом другой — сильнее. Уворачиваясь и петляя, незаметно для себя Млада оказалась в самой гуще Торга. Вот уж куда совсем не собиралась. Поняла она это только когда, отряхивая плащ от муки, вышла в торговые ряды. Здесь оказалось гораздо просторнее: люди неспешно прогуливались, разглядывая пестрящие разнообразием прилавки. Другие остервенело торговались, стараясь перекричать соседа. Духота падала тяжестью на голову.

Млада скользнула взглядом по лотку проходящего мимо булочника, хотела остановить его, но тут за спиной гаркнул мужской голос:

— Эй! Да ты што, холера! Обмануть меня решил? Да этому хомуту красная цена три гроша!

— Три гроша, знашь, куда себе засунь… — не остался в долгу торговец с загорелым лицом и лихо топорщащимися усами. — Не ндравится — отойди, не загораживай своим брюхом товар! На кой тебе хомут? На тебе самом пахать впору.

— Да супонь же тоща, как сопля! — не унимался покупатель, утирая с покрасневшего лба пот. — Войлока тож пожалел, сквалыга. И не стыдно же тебе людям головы морочить!

— Сгинь с глаз моих, злыдень…

Млада не дослушала разговор о недостатках хомута и отошла, потирая звенящее от хая красномордого покупателя ухо. Тем временем лоточник с выпечкой уже куда-то убежал.

Силясь найти хоть какой-то выход с Торга, Млада не пыталась протолкнуться к прилавкам и шла, придерживая кошель на поясе и разглядывая товары издалека. Повеяло восточными пряностями, но тут же их аромат перекрыл резкий запах дёгтя. Рябило в глазах от вышитых платков, развевающихся на лёгком ветру, витых гривен, от монист из самоцветов и чеканных бляшек. Гудела голова от выкриков торговок и визга детей, требующих сладостей.

Вдруг разношёрстную толпу сменили мужчины, которые медленно и с толком прохаживались между прилавками с оружием и полезным в хозяйстве скарбом. Млада сбавила шаг и огляделась уже с большим любопытством. Торговцы здесь не голосили: знали, что за них всё скажет их товар. Тут же, неподалёку, раздавался приглушённый постук молота из небольшой кузни и гнусавый голос кузнеца, обещающего быстро починить всё — от коромысла до кольчуги.

Коль судить по обилию оружия на Торге, в Кирияте и окрестностях только и делают, что воюют. Здесь были длинные охотничьи луки, резные, почти в человеческий рост и клеёные, гнутые, из которых так удобно стрелять верхом. Дальше — колуны с увесистыми оголовьями, лёгкие секиры и чеканы[3]. Млада без интереса прошла мимо. На мгновение дольше задержалась у стоек с мечами, но среди них не нашлось хоть сколько-нибудь достойного внимания.