Но Женечка никогда не противопоставляла себя другим, за что одногруппницы ее любили, хотя не дружили особо. Оно и понятно: ангелочков любят, могут с ними даже посюсюкаться. Но вот серьезно относиться, по-дружески брать на вечеринки или приглашать выпить пива после занятий для обсуждения нелегкой женской доли и миллиона девичьих проблем – это по части простых смертных.
Да и сама Женя обычно держалась подальше от подобных мероприятий.
А однажды Ласкина сделала группу чуточку добрее. Она не отличница, так, троечный середнячок, но отличалась примерным поведением и некурящей биографией, чем заслужила уважение преподавателей техникума.
Одна из них, увитая глубокомысленными буклями, как-то зашла в класс, повизгивая от ненависти своим обычно интеллигентно поставленным сопрано. Оказывается, кто-то вчера подпалил ее нутриевую шубу, висящую на вешалке в кабинете по бухучету. Преподша долго не гадала и сразу двинулась на Синеперову с Перлухиной, выкатывая от победоносной ярости глаза, стремясь раздавить их и изгнать из техникума навсегда.
С этими девицами у нее давно шла война. Курящие двоечницы иногда приходили на занятия в нетрезвом виде, отчего будили в преподавательнице бухучета огромное желание наказать их всеми средствами воспитания, чтобы остальным неповадно было.
Педагогика-де с ролью справилась, да так усердно, что заставила Синеперову с Перлухиной ворваться в класс к самой «педагогичке» и, пока никого не было, подпалить шубу. Это рассказал учительнице то ли по секрету, то ли после морального прессинга первокурсник Вася Енькин.
В общем, ситуация сложилась страшная, потому как подружек точно отчислят и лишат возможности хоть как-то прилично жить в своем мире. Притихшие одногруппницы ждали очередных неприятностей.
Но тут, нарушая грозную тишину, встала Ласкина и пролепетала, запинаясь и всхлипывая, что-то типа: «Ой, извините, простите, это я виновата, вчера убиралась в классе и нашла зажигалку красивую. Ну и решила проверить: работает, не работает? Чиркнула, а она как полыхнет... И... и... я вашу шубу подпалила, а сказать побоялась...»
На лбу преподши углубились морщины, а закатившиеся обратно глаза отказывались пока воспринимать происходящее. Весь класс съежился, понимая, что Ласкина спорола большую глупость, да и сама ситуация выглядела непонятно абсурдной...
Неожиданно из-за парты встала Таня Браун, на самом деле дежурившая вчера, и в торопливо грубой манере заговорила, что все правильно, вчера она должна была дежурить, но по двумстам пятидесяти сейчас же перечисленным ей причинам попросила Ласкину ее подменить, а Ласкина, сами понимаете, зажигалками пользоваться-то не умеет, о регуляторе пламени не слышала и не знает, где ими чиркать можно, а где – нельзя.
Девчонки в классе сильно удивились тому, что сама Танька Браунша, всю жизнь жившая для себя и даже питавшаяся в общежитии за счет первокурсниц, вдруг стала врать в свойственной только ей грубоватой манере, да еще не для себя драгоценной, а для Ласкиной и вообще для двух дур подружек, к коим она была глубоко равнодушна, ведь те не жили в общежитии, никогда ее не кормили и не давали поносить свои вещи...
«Преступление и наказание» неожиданно превратилось в «Деяния матери Терезы», отчего все долго оставались в смятенно-умиленных чувствах.
С тех пор одногруппницы полюбили Ласкину, потому что тепло как-то на сердце становится, когда обычный человек спасает жизнь другому человеку, да еще и во вред себе. Ласкина, стоя за партой, плакала, а преподша от отчаяния даже перестала орать, так как ей опять не удалось изгнать Синеперову с Перлухиной.
Зачем тихоня Ласкина вообще так поступила? Вроде всегда жила смирно и по-детски равнодушно. А шут ее знает! Просто попало так, наверное. Ласкина в один момент поняла, что только ей не влетит за шубу. Ведь ангелочков не бьют, им только пальчиком грозят, и то крайне редко.
Один лишь недостаток был у Женечки: на третьем курсе техникума она оставалась сущим ребенком. Сколь ни пытались познакомить с каким-нибудь парнем – она была невинной и наивной, так и не подружившись ни с кем по-взрослому.
Мальчишки, конечно же, интересовались ангельской внешностью Ласкиной, тем более что у херувима были вполне приятные формы, но как-то боялись проявлять активность, может, она вгоняла их в стеснение своей детской наивностью. Так и жила Ласкина тихо да мирно, пока однажды это не закончилось.
Сами знаете, какой хорошей ты ни будь, если не уважают мальчики, девочки не возьмут с собой на дискотеку. А если парни еще и орут вслед какой-то девчонке непристойности с целью окончательно затравить, с ней не будут ходить даже самые наглые подружки. Здороваться будут, а вот ходить – нет. И не потому, что они плохие или предательницы, а потому, что, хоть к Женечке хорошо и относились, настоящей подруги у нее никогда не было. Не повезло ей, в общем.
И случилось это глупо, даже странно, что ли? Потому что случилось с самой Ласкиной.
Женю кто-то познакомил с парнями, учившимися на последнем курсе физкультурного техникума. Тогда отмечали Новый год, и ее однокурсницы страшно завидовали, что все взрослые парни-красавцы поочередно приглашают на танец одну лишь Женю. А потом она куда-то исчезла вместе с ними.
После новогодних праздников ее уже никто не любил и не уважал. Она стала считаться местной шлюшкой.
Оказалось, парни сильно ее напоили, а потом «пустили по кругу». От заслуженного наказания их спас тренер по карате, услышавший пьяные вопли девушки: «Отстаньте от меня! Не надо!» Он вытащил ее из спортзала, где проходила вечеринка, и голую вывел на улицу. Женька в пьяном угаре, от ужаса и непонимания происходящего размахивая руками, сломала ему нос, за что и попала в милицию.
Парни тренеру оказались очень нужны, так как были кандидатами в мастера спорта, и он вовсе не хотел портить их карьеру из-за какой-то пьяной девки.
Благодаря случившемуся она и стала, по общему мнению, «местной шлюхой», пьющей водку непонятно с кем и ломающей нос самому тренеру.
Как-то тихо для всех и незаметно она перестала ходить на учебу, а потом и вовсе пропала из поля зрения.
Что с ней сейчас, кто она, чем занимается, никто не знает, но у всех одногруппниц как-то гадко на душе после той истории и особенно после того, как они равнодушно бросили ее всем коллективом. Ее, саму Ласкину... эх! Бывает же в жизни!..
Мы сидели с навернувшимися на глаза пьяными слезами, слушали историю Светы и думали каждая о себе. Будто кто-то так больно ранил в каждой из нас что-то девичье, ангельское, будто бы каждая из нас побывала в теле Женечки Ласкиной и оказалась подло брошенной коллективом, обществом или даже самой цивилизацией. А разве не так?
Третью историю рассказала сама невеста, ради которой и был затеян девичник. У нее все вышло куда прозаичней, в классическом стиле историй «а-ля юность» – такой совместный вердикт мы вынесли.
Она лишь встретилась с красивым парнем, он воспользовался ею, а потом бросил. Но нормально ли это?
Оля рассказала, что довольно долго хранила невинность, все мечтала встретить того Единственного, надеялась – появится человек, который оценит ее скромность и серьезное отношение к жизни. Но дождалась лишь непонимания подруг и отсутствия социальной жизни.
От скуки она познакомилась с парнем, ставшим довольно нагло ее добиваться, обещавшим золотые горы и вечную любовь, но после секса, к ее огромному удивлению, «забывшим адрес ее телефона или номер ее адреса».
Постепенно у Оли появилось много подружек, постоянно звавших куда-то сходить поразвлечься. Каждый вечер приходила Валя или Катя, рассказывая, что их позвали в гости какие-то парни. Ольга мечтала о хорошем женихе, поэтому в гости ходила. Потянулась вереница разных знакомств, но Олины мужчины почему-то относились к ней, скажем мягко, как к девушке легкого поведения.
Все стремились заняться с ней сексом. А ей так этого не хотелось. Ольга мечтала о серьезном парне, с которым будет строить планы на будущее, о семье. Она всегда думала, что сексом с парнем можно заниматься, когда узнаешь его получше и построишь близкие, доверительные отношения. Но ей все не везло и не везло с парнями. Но почему? Ответа она не знала.
Оля приходила в гости, ей предлагали выпить, хотя это совсем не нравилось. Потом какой-нибудь парень делал недвусмысленные намеки. А однажды произошел совсем неприятный случай. Один нахал начал кричать на Ольгу, что та шлюха, да еще и подлая. Он, дескать, потратил на нее целый вечер, купил вина и пирожных, а она не хочет с ним спать.
У Ольги внутри что-то сломалось. Она действительно начала вести себя как настоящая распутница, отдающая свое тело мужчине потому, что тот ее захотел. Зачем? Почему она делает то, что ей отвратительно? От скуки и невозможности найти выход? Неизвестно. А потом вечерами плачет в подушку оттого, что так противно на душе.
