виднеются под светлой тканью. Я точно помню, что не надевала ничего подобного. Значит, меня кто-то переодел. Едва догадка оседает в голове, как я ощущаю животный страх. Вся эта ситуация, жуткое место, невозможность разобраться, что происходит, заставляют нервничать. Во что я влипла?
Нервно прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Боюсь даже представить, что будет, если я пойму, что меня не только переодели. С особой тщательностью прислушиваюсь к себе в районе промежности. Но там нет никаких неприятных ощущений, я не чувствую никакого дискомфорта. Значит, в таком плане меня не трогали. Это понимание приносит небольшое, но облегчение.
Голые ноги покрыты разводами грязи. Я не понимаю, где я и что произошло. Последнее воспоминание – как я вышла с работы и поехала на встречу с клиентом. Какой-то важной шишкой, которая не в состоянии была приехать в офис, а документы нужны были именно в тот день.
Кажется, я должна была встретиться с Ярославом Гавриловым, местным депутатом. Он заказывал у нас ведение своей предвыборной кампании. Я приехала по указанному адресу, поднялась в квартиру. Успела только позвонить и больше ничего.
Снова осматриваю комнату и замираю от страха. Оказывается, я лежу на какой-то сколоченной койке, на которую накинута грубая ткань. Напротив стоит стул, на котором сидит мужчина. Освещение не позволяет рассмотреть его лицо, но, судя по расслабленной позе, он в отключке. Больше ничего не вижу. Однако и от увиденного волосы на всем теле встают дыбом.
Человек напротив издает мучительный стон, и я слышу звон цепей. Сама начинаю нервно дергать ногами и руками и с облегчением понимаю, что свободна. Относительно. Потому что не знаю, что за дверью.
– Вы кто?
Хриплый голос врывается в сознание, и я перевожу взгляд на тень. Мужчина не шевелится, я продолжаю слышать только тяжелое дыхание. Видимо, показалось, и гремящий звук свидетельствовал о том, что его приковали.
Внутри все леденеет. Толстая корка покрывает каждую клетку и мешает организму функционировать. Хочется завернуться дома в теплый плед перед телевизором. Хотя хрен с ним, с этим телевизором. Хотя бы плед, а то мороз продирает до самых костей. Мне страшно. Мне жутко.
– Кто вы такая? И что я, черт подери, здесь делаю?
– Я, – голос сиплый, с трудом заставляю себя сложить нечленораздельные звуки в понятные слова, – Ульяна. Я не знаю где мы, и что происходит.
В комнате повисает звенящая тишина. Даже дыхание прерывается.
От паники отвлекает звук открывающегося замка. Я пытаюсь глазами найти что-то, что послужит прикрытием моей наготе. Нет никакого желания светить грудью перед кем бы то ни было. А кто зайдет в эту дверь, я понятия не имею.
Не придумываю ничего лучше и сдергиваю с лежанки тряпку, оборачиваясь в неё чуть ли не до ушей. От неё исходит запах плесени, но лучше так. Мысль додумать я не успеваю…
– А-а-а-а, —тянет незнакомый насмешливый голос, – наши голубки проснулись. Ну что? Как у вас дела? Головка не болит?
Морщусь от сиропа, который так и сочится из каждого слова.
– Ты ещё кто такой?
Мой сокамерник снова подает голос, который эхом отдается от стен. Несмотря на патовую ситуацию, он звучит ровно и уверенно.
– Ой, Гавр, а ты не допер ещё? Да уж, ты тупее, чем я думал.
Смех вошедшего посылает разряды неприязни по всему телу, и я сильнее вжимаюсь в холодную каменную стену.
– Тебе чего от меня надо, Марат?
Ловлю челюсть у самого пола. Что? Он знает этого мужика? Знает, где мы и что с нами произошло?
– Ну-у-у-у-у, будь благодарнее, что ли? Я вон тебе компанию какую организовал. Сучку твою забрал, чтобы вы тут развлекались.
– Ты че несешь? Кого ты мне организовал?
– Да баба твоя вовремя подвернулась.
Эти слова вызывают во мне негодование. Вот уж кем я не была, так это чьей-то бабой. Только хочу раскрыть рот, чтобы послать этого придурка нахрен, как тот самый Гавр меня опережает:
– Не неси херни, Марат.
– Ой, надоели вы мне. Все, чувствуйте себя как дома. Располагайтесь. Потом приду.
– Тебе что от меня надо?
Снова смех Марата разрывает ушные перепонки, и я передергиваюсь.
– Как это что? Все, что у тебя есть, Яр. Счастливо оставаться, мальчики и девочки.
Снова ощущаю, как дрожат пальцы. Сжимаю сильнее накидку и запрещаю себе думать о том, что будет дальше. Сразу после хлопка двери в помещении вспыхивает тусклый свет, и я впервые смотрю на лицо того, из-за кого сюда попала. Тот самый Ярослав Гаврилов. Его лицо я узнаю где угодно.
Ярослав Гаврилов, чуть ли не самый завидный холостяк страны. Ему принадлежат многие предприятия, к тому же этот человек замечен в участии во всевозможных акциях. Я не знаю, какой он в жизни. Но в том, что именно он сейчас сидит напротив и буравит меня взглядом, нет никаких сомнений.
– Так кто ты такая?
Выглядит он слегка помятым. На бедрах только потертые джинсы. На груди виднеется несколько ссадин. Судя по всему, он отбивался, пока его сюда тащили.
– Я уже сказала, Ульяна. Как я здесь оказалась, не имею ни малейшего понятия.
Ярослав дергает рукой, и снова по ушам долбит неприятный лязгающий звук. От запаха, исходящего от тряпья, которое накинуто на мое тело, начинает тошнить. Осматриваюсь по сторонам и замечаю в углу плохо приспособленную дырку. Видимо, она здесь для человеческих нужд. Под ложечкой начинает неприятно холодеть.
– Это ещё что за херня?
Мужчина рычит, продолжая дергать рукой. Он пытается встать, но стул надежно закреплен на полу, а цепь не такая длинная, чтобы он смог отойти.
– Это ты подстроила все это?
Мое лицо удивленно вытягивается, недоуменно всматриваюсь в него. Он похож на огромного злого зверя. Глаза полыхают неконтролируемой яростью, кулаки сжаты до выпирающих вен. Грудная клетка тяжело ходит ходуном от быстрого дыхания. И сейчас я радуюсь, что его приковали. Потому что в противном случае он бы выместил свою злость на мне.
– Вы меня слышите вообще? Я приехала к вам, чтобы отдать документы от фирмы, которая занимается вашей предвыборной кампанией, и теперь я тут, как и вы.
Не выдерживаю и начинаю кричать от злости и безысходности. Холод так и норовит пробраться под тряпье, в котором я сейчас сижу перед этим непробиваемым человеком. Сердце в груди делает сто ударов в полминуты, и я уверена, что это не предел. Стискиваю зубы до боли, чтобы только не разреветься. Паника накрывает волнами, то пытаясь утопить, то полностью исчезая. Не понимаю, зачем я здесь и для чего нас заперли.
Слышится очередное
