Однако, пытаясь быть максимально честным, я столкнулся со следующей трудностью: можно говорить о своих заблуждениях и ошибках, но указывать на ошибки других без их на то согласия — едва ли. Если я все же кого-то обидел — прошу меня простить. В нескольких случаях я скрыл или изменил имена, в других — упустил детали, которые могли бы дать повод ненужному осуждению. Моей целью было описание собственных поисков и последовательности стадий, через которые я пришел к своим настоящим убеждениям. Поэтому я включил в книгу эпизоды, сами по себе незначительные, но относящиеся к моей проблеме, и не упомянул о некоторых событиях, вероятно, представляющих общий интерес.
Мне чрезвычайно помогли друзья, которое буквально раскопали старые фотографии — особенно Бернард Рикатсон-Хэтт, несмотря на то, что выражения лиц Тазин-бея и Жака Бея Калдерона давно потеряли для них ценность. Попечители Tate Gallery не только снабдили меня фотографией роденовской головы Джона де Кэя, но, к моему восхищению, отыскали оригинал и выставили его на всеобщее обозрение. Работа Родена — великолепный вклад в портретное искусство, которым до сего времени могли насладиться лишь немногие ценители.
Другие мои друзья читали и критиковали, особенно Джун Сорэй-Куксон, Хью Хекстолл-Смит, Розамонд Лиман и профессор Е. А. Скаэф. Я так и не смог исправить все отмеченные ими недостатки, но если последние главы не испортили книгу — это их заслуга, а никак не моя.
Дж. Г. Беннетт
Кумб Спрингс
Кингстон-на Темзе
Март 1961 г.
Предисловие к американскому изданию
В первом издании этой книги мой жизненный поиск завершался годом 1961. Однако последние 12 лет принесли столько нового, что потребовался пересмотр описываемых событий, и я благодарен Omen Press за такую возможность. В это издание вошли четыре новые главы, которые содержат мои достижения к настоящему моменту. За прошедшее время я все больше обращался к ситуации в мире и к проблемам, ожидающим человека в будущем. В последнем томе «Драматической Вселенной», опубликованном в 1965 году, я доказывал, что мы находимся в преддверии Второго Пришествия Христа, которое означает конец существующего мира. Меня часто спрашивают, следует ли понимать это буквально, и если да, придерживаюсь ли я и теперь того же мнения. Ответом на оба вопроса является мое возросшее убеждение в том, что мы — очевидцы этого великого события. Нужно отделить факты от вымысла, образное представление реальных свидетельств от интерпретаций тысячелетней или двухтысячелетней давности. Факты свидетельствуют: старый мир распадается и исчезнет раньше конца этого века. Сила разрушения беспредельна, и противостоять ей можно лишь на незримых планах понимания и любви. Однако сейчас в мире несомненно присутствует и некое творческое противодействие нечеловеческой природы. Воздействия, проникающие в обычный человеческий опыт с этих духовных планов, присутствовали всегда, обнаруживаясь там, где их ждали и были к ним готовы. Сегодня противодействие растет; его чувствуют миллионы людей, в особенности, кто родился после последней мировой войны. Все, кого хотя бы наполовину коснулось осознание происходящей великой работы, ощущают необходимость принять в ней участие. Это и порождает вопросы и искания, присущие нашему времени.
Мы являемся свидетелями все ускоряющегося прогресса в науке и технологии. Каждое десятилетие наше знание удваивается. Новые открытия, такие как реактивность, атомная энергия, спутниковая связь, полностью изменили нашу жизнь за очень короткий срок со времен последней войны. На наших глазах стабильность цивилизации была поколеблена взрывами массового возмущения и угрозой повсеместной нехватки продовольствия. На наших глазах правительство и крупные корпорации становятся все более и более беспомощными, а власть сосредотачивается в руках маленьких деспотичных групп.
С каждым годом растет вероятность того, что мировая общественная структура будет сломана еще до конца нашего столетия. Мы должны быть готовы пережить времена всеобщего безумия, когда существующие ныне институты окажутся бессильными предотвратить надвигающиеся бедствия. Лишь их огромная инертность и устойчивость к изменениям позволят поддерживать привычный ход вещей в последующие 30–40 лет. Потом должна быть создана совершенно новая общественная система — не капитализм и не коммунизм, не национальная и не интернациональная, но состоящая из во многом самодостаточных поселений, обменивающихся опытом выживания. Большие города опустеют и будут заброшены. Национальные правительства заменятся агентствами, главной задачей которых останется распределение продовольствия. Жизнь упростится.
Три тысячи лет и даже больше мир жил экспансией и усложнением. Эта тенденция себя исчерпала. Вновь настанет время концентрации и упрощения. Достижения науки и технологии, имеющие реальную ценность, не будут забыты, но от всего, что несет угрозу разрушения, — частных автомобилей, массового производства механических и электрических приборов, не являющихся предметами первой необходимости, огромных средств на «образование» и «оборону» — придется отказаться. Кавычками я выделил два грандиозных мошенничества нашего времени: «образование», которое не учит, и «оборону», которая не защищает. Чрезвычайное упрощение жизни, возросшее вместе с ним человеческое счастье и благополучие придут тогда, когда жизнь будет основываться на принципе удовлетворения потребностей, а не стремления иметь больше, больше и еще больше.
Грядущие перемены не были бы столь драматичными, если бы люди могли правильно оценить сложившуюся в мире ситуацию. Мы не замечаем реальности и не столько из-за умышленного ее сокрытия, сколько из-за неумения видеть и мыслить достаточно широко. Мы наблюдаем повторяющиеся кризисы, за которыми следуют вдохновляющие моменты прогресса и благополучия. Общая тенденция к распаду, прослеживающаяся за период по крайней мере в сто лет, скрывается за падениями и взлетами политической и экономической активности.
Требуются люди, которые могут реально оценить ход событий и работать во имя будущего человечества. Человек, не имеющий цели, не в силах предотвратить катастрофу. Единственная надежда- в объединении с высшими силами, действующими согласно собственным законам и в свое время. Это Великая Работа, в которой призваны участвовать все, способные чувствовать, понимать и противостоять давлению мирового процесса. Настоящее обучение должно быть направлено на человека как он есть и на его телесные, умственные и духовные силы. Требуются люди, которые могут сознательно и решительно посвятить себя служению будущему.
В 1970 году я понял, что должен показать — такое обучение возможно. Пятьдесят лет поиска убедили меня: гурджиевский метод в его современном виде, дополненный из других источников, остается лучшей из имеющихся техник. В октябре 1971 года Международная Академия Непрерывного Образования начала свою работу, и к сегодняшнему дню завершен уже второй курс обучения. Результаты показывают, что метод работает с теми, кто может всего себя отдать нужным усилиям. Подробно я описываю это предприятие в последней главе.
Во всем мире люди готовятся к новому веку. Тысячи экспериментальных сообществ в городах и деревнях ищут новые подходы к жизни. Так, поиск 70-х сменил
