— А у вас и в самом деле неплохо получается, — хакер снисходительно похваливает. — В армии не служили?
— В армии служили все наши сотрудники.
— Я имею в виду не инфантерию, а что-нибудь покруче.
А тебе какое дело? Впрочем, после второй порции виски почему-то тянет поговорить с кем попало.
— Можно и покруче. Отряд специального назначения «Омега» — но после того, как ушел на сверхсрочную.
— Кавказ?
— Не только. И не столько.
А больше тебе знать не положено, мелочь пузатая.
— Я тоже служил в спецназе. Предотвращение нападений на особо важные технологические объекты.
Значит, не «мелочь пузатая» мой подследственный, а как бы коллега по оружию. Похоже, не врет, горская сабля на стене о чем-то говорит…
На третьем уровне меня прижало. Настоящая засада в районе коммунальной кухни. Серо, пыльно, лишь в какую-то щель слабо вливается свет уличных фонарей — как ни крутись, ничего не видно дальше собственного окровавленного кулака. А изо всех углов на меня бросаются удивительно ловкие и кошмарные личности, внешне напоминающие алкашей.
И тут я почувствовал опасность, не виртуальную, а реальную, находящуюся в одном со мной пространстве. В таких вопросах я никогда не ошибаюсь, поэтому и жив до сих пор. Когда некий гад подбирается ко мне со спины, у меня там сразу мышцы напрягаются, пусть я даже выпил три дозы «Джонни Уокера». Что за черт, неужели этот Александр Т. оказался полным придурком? Я сорвал с головы гарнитуру…
Было серо, пыльно, лишь в какую-то щель между занавесками проникал желтый свет уличного фонаря. Что за чушь, день ведь был.
— Эй, подследственный, включите свет. Я не любитель кретинских шуток. И, между прочим, я при исполнении служебных обязанностей.
Из угла вынырнула тень, в слабом свете я увидел мерзкую физиономию с мутными глазами и выстрелил в упор из своего «Стечкина». Зрачки нападавшего закатились, изо рта вышел красный пузырь. Какое-то время я был поражен тем, что грохнул человека — просто, без раздумий, как в игре.
Изо рта убитого вышел еще один пузырь, потом выкатилось яичко, следом мячик. Недавний мертвец заткнул дырку во лбу бутылочной пробкой и сочувственно прогундосил: «Ну что, надрали?»
«Дом, где живут нежильцы» — я остался в его пространстве! Я замаринован здесь навсегда, намертво схвачен нейроконнекторами. Теперь я такая же кукла, как и все остальные персонажи. Даже на Кавказе никакой Басай-Бабай не мог подстроить мне такую первоклассную засаду, в какую угодил я посреди города Питера. Когда я попался, как?
Как бы ни попался, мне теперь кранты, смерть от истощения или кома без конца и края, превращение в овощ. Но зачем это надо хакеру? По статье за изготовление кибернаркотических игр ему светил едва ли год, да и то, скорее всего, условно. За нападение на офицера милиции — уже десять лет, если пострадавший отдал концы — четвертак. Если он не кретин, значит, кретин — я.
В пыли коммунальной кухни засветились слова: «У тебя есть выход».
Монстра с пробкой во лбу я прибил гвоздями к шкафу. Едва утихли его протестующие вопли, ко мне по рваным траекториям рванулись здоровенные крысы, целая орда во главе с ханом Тохтамышем. Швыряя кастрюли с горячим супом, я отступил в коридор…
Если какой-то выход существует, то, наверное, такой же, как у всех остальных персонажей — добраться до последнего уровня, победить.
Потолок взорвался прямо надо мной, выбросив старуху, которая сбила меня на пол и щелкнула вставными челюстями едва ли в сантиметре от моего горла. Я едва успел вывернуться и ответить, как положено — рукояткой пистолета в висок. Но не достал.
При помощи сальто-мортале старушка возвращается в бойцовую позицию. Я с трудом уворачиваюсь от ее шляпки, которая со свистом проносится возле моей головы и впивается в стену. Старушка наступает, одна нога все время вперед, другая как бы волочится сзади — это не свидетельство немощи, а техника кунгфушной школы «Змеи». И вот резкий дугообразный переход, она пытается обойти меня, далее круговой удар с разворота. Я резко приседаю и делаю подсечку, удерживаясь на руках. Завершаю контратаку ударом из положения на коленях. «Что вы себе позволяете…» — говорит враждебный персонаж и разваливается…
Конечно, в «Джонни Уокера» могло быть что-то подмешано, но, насколько мне известно, яд способен вырубить, погрузить в сон, в каталепсию, даже убить — но никогда не сможет поддерживать вас в состоянии широкополосного подключения к кибернетической системе.
Значит, когда я поднимался по лестнице и звонил в дверь — то был уже подключен. Ничего этого в реальности не происходило! Разве у хакера могут быть на лестнице намалеваны стрелки, наводящие всех желающих на его квартиру. У любого, даже самого мелкого жулика вход обязательно оборудован глазком и видеокамерой. Никакой пират не откроет просто так дверь, да еще без цепочки.
На двери была табличка с моим именем и первой буквой моей фамилии. Это была моя дверь, которую я почему-то не принял за свою. Черт, еще и пятый этаж, лестница с ощутимым ароматом крысиной мочи, неработающий лифт — все это мое.
Хакер выглядел как высокий рыжий человек с лошадиной физиономией — и это моя внешность. Но только почему-то я не воспринимал ее как свою. «Джонни Уокер» — именно то, что я употребляю почти каждый день.
Горская сабля на стене, но такая же есть и в моей квартире. Трофейная, я взял ее себе после ликвидации Аль-Маджида, садиста милостью шайтана и тонкого суфия Божьей милостью. Суфийские миниатюры я стал собирать после того, как ознакомился с его коллекцией.
Александр Т. говорил со мной донельзя интеллигентно, что контрастирует со стилем «Дома, где живут нежильцы», да и совершенно не принято в хакерской среде, где царит жаргон. Но интеллигентная манера ведения речи — это мой фирменный почерк, который не изменяет мне никогда, потому что именно такой мне привили родители — университетские профессора.
Этот гад никогда не мог служить в спецназе, занимающемся охраной сверхважных технологических объектов. Всех претендентов там десять раз проверяют на детекторах глубокого психозондирования, чтобы не пролез нечестный человек. Службу в спецназе он украл у меня так же, как и весь мой послужной список.
Хакер-зараза самым наглым образом присвоил мой внешний вид, мою память, мои привычки, мои трофеи, да так, что я даже не заметил этого…
Короче, я встретился с самим собой…
От стены отделился некто в выцветшей форме НКВД, по которой ползали крупные личинки моли. Я выстрелил — осечка. Я блокирую его руку, вооруженную наганом, и, перейдя на захват шеи, душу. Изо рта, обрамленного бериевскими усиками, вместе с последними матюками выплеснулся портвейн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
