А как вернулся, доучился, сходил в армию и после сразу устроился к Давыдычу-бате в сервис. Уже два года тут работаю. А еще по-прежнему официантом халтурю несколько раз в неделю, только в хорошем месте, где и чаевые большие. Мне сказали, что морда у меня интересная, женщинам нравится, потому для обслуживания дамочек я сгожусь, хоть и манеры у меня ни к черту и разговаривать нормально не умею. А как я, мать вашу, названия эти гребаные в меню учил, это надо было видеть. Ударение не знал где ставить в слове, а они – из чего состоит блюдо?
И ниче, работаю. Не выперли еще. Заведение такое – приличное, стильное, молодежь приходит тусить и делать красивые фотки, пацаны заглядывают, чтобы клеить хороших девочек, а не потаскушек всяких.
Когда я выхожу на улицу и сажусь в свою старенькую, пусть и добротную и любимую мной тачку, сразу думаю – эту блондинку сюда стыдно было бы посадить. Она же на таких служебных машинах ездит… Куда мне до такого? И вообще, в очередной раз понимаю, что даже мечтать о ней глупо, мне там не то что ничего не светит, даже слабым огонечком не тлеет. Ноль полный. Зерро. А все равно так и стоит перед глазами, хоть по голове себя бей.
Давыдыч советовал отдохнуть, но времени на это нет. Поэтому залетаю в квартиру, смываю весь сегодняшний день в душе, надеюсь пожрать хотя бы, но мать ничего в холодильнике не оставила – опять ушла к своему очередному мужику. Претензий нет, я мальчик большой и сам себе сварганю что-нибудь, но вот это странное поведение матери… Я, блин, никто, чтобы ее жизни учить, но ее сильное и неуемное желание срочно закрыть кем-то дыру в жизни меня убивает. А главное, я переживаю, что до добра оно не доведет.
Впрочем, я реально сейчас ничего сделать не могу, кроме как пожелать ей найти реально хорошего мужчину.
А я продолжу работать и копить на лучшую жизнь.
Едва не опаздываю к началу своей смены, но все же успеваю, чтобы не схлопотать штраф. За считанные секунды переодеваюсь, делая это так же быстро, как пожарные, и вылетаю в наш огромный зал.
- Еще бы тридцать секунд, и ты бы опоздал, – умничает Люська, моя коллега.
- Как хорошо, что я умею следить за временем, – ухмыльнувшись ей, окидываю взглядом пока еще не слишком заполненный зал.
- Фил, может, прогуляемся после смены?
- В три утра?
- И что? Лето же, ночи теплые и классные.
- Люсь, я…
Не успеваю договорить, как в зал входят новые гости, и я, схватив меню, спешу к ним, только бы не продолжать наш разговор. Люся уже не в первый раз намекает на то, чтобы из рабочих перевести наши отношения хотя бы в дружеские, а я боюсь посылать прямым текстом – нам ведь работать вместе. Да и девочка она неплохая, просто вот не торкает от слова совсем, и даже пробовать не хочу. И даже жаль Люську немного – никак не успокоится же, а ведь могла бы уже переключить внимание на кого-нибудь более стоящего.
Я принимаюсь за работу и забываю о назойливом внимании коллеги, но остаюсь спокойным ровно до того момента, как ближе к десяти вечера в заведение заходят две девушки. И черт, одна из них – та самая блондинка, чью тачку я сегодня чинил.
Твою мать, ну нет. Едва не роняю на пол шампанское и ведро со льдом, которые несу для гостей, стоит только увидеть ЭТУ. А ведь она даже не с голыми ногами – в джинсах, коротком топе, который ничего не прикрывает, и в огромном пиджаке словно с мужского плеча. И волосы, которые были идеально прямыми днем, теперь подкручены в легкие волны, словно за вечер она успела сгонять в Адлер и с головой нырнуть в море. Я еще раз смотрю на ее руки, думая, а не пропустил ли кольцо на правой руке днем? Нет там никакого кольца. Ну и все, значит. Понятно.
- Ты обслужишь? – спрашиваю у Люси, которая забирает у бармена очередные коктейли для своего столика.
- Кого?
- Вон, за десятым, две девушки пришли.
- Прости, Филя, но девушки на тебе.
Да, точно. С разрешения управляющей на моем бейдже написано «Фил», а не «Алексей». Да, как будто людей обманываю, но мне так спокойнее. Не хочу, чтобы ко мне по сто раз за ночь обращались по имени, которое терплю только ради матери.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Ладно, – прикрыв глазу на секунду, забираю два меню и направляюсь к столику, куда села избалованная принцесса со своей подружкой.
Когда я приближаюсь к ним, они болтают, не замечая никого вокруг, и вторая девушка показывает что-то на экране смартфона уже знакомой мне светленькой.
- Добрый вечер, – нарушаю их болтовню, выкладывая на стол меню.
И тут обе обращают на меня внимание, а у светлой случается взрыв в голове – это совершенно точно отражается в ее глазах. Она смотрит на меня и оценивает, видимо, насколько форма официанта идет мне больше, чем синий запачканный комбез из мастерской.
- Молодой человек, а вы работаете во всех заведениях этого города? – спрашивает, недоумевая. А глаза у нее такие черные, что даже не поймешь – смеется или злится. Зрачки чернее самой ночи.
- Нет, только в избранных. Я вернусь к вам позже. Хорошего отдыха, – вымучиваю дежурную улыбку на автомате и отхожу от них.
Да на фиг. Пусть думает, что хочет. Пусть и дальше смотрит на меня как на чертову обслугу. Принцесса херова.
Глава 3
Таня
Сажусь обратно в машину, убираю ноутбук в сумку и тут же открываю мессенджер на телефоне. Давно привыкла к вечно жужжащим рабочим чатам, а все равно на автомате каждый раз дергаюсь к смартфону, как только приходит новое сообщение. А коллеги никогда не спят, хоть в рабочее время, хоть в свободное.
Год назад я получила повышение и превратилась из рядового сотрудника пресс-службы в целого пресс-секретаря председателя Правительства края. Из объективных плюсов – личный кабинет, служебный автомобиль и, конечно, высокая зарплата. Но вместе с тем мой начальник, Борис Алексеевич Буйнов, человек довольно закрытый и строгий, которого с большим трудом удается уговорить сходить на запись эфира на местный телеканал, подойти к прессе на мероприятии или (Боже, это вообще прям сложно) заставить его взять с собой фотографа в командировку. А еще он отвечает за все на свете, и отдельным пунктиком – за дороги. Правда, может, сказать ему про эту дурацкую яму?
Так уж вышло, что мой Игорь Валентинович хоть и опытный, предпенсионного возраста, а все равно дыру на дороге словил. Он работает в администрации с бородатых лет и за рулем вечно травит байки про прошлых губернаторов и других начальников, которых успел покатать. Меня он тоже любит, только своей особенной любовью. Вечно подкалывает на тему, что в мои двадцать семь уже давно пора пеленками и подгузниками заниматься.
Простите, кто же виноват, что один весьма состоятельный и взрослый товарищ не спешит вести меня под венец?
Я стараюсь с Валентиновичем личную жизнь особо не обсуждать, но так как мои отношения – это практически служебный роман, мне кажется, вся администрация в курсе. А мой мужик мне даже ни разу за день не написал и не позвонил. Да, понимаю, работа. Но и я не чаи гоняю в пресс-службе, а один раз написать сообщение в дороге он вполне мог. Учитывая, что я и так вчера звонила и по собственным ощущениям вообще навязывалась своему мужчине, сегодня я трогать его не буду. Не хочет – ну и не надо. К счастью, у меня есть человек, с которым я могу провести вечер пятницы и чувствовать себя в очень приятной компании.
Алена – моя лучшая подруга с первого курса журфака. Мы вместе бегали на переменах за кофе, друг у друга скатывали лекции, даже вдвоем напрашивались на практику в местные СМИ. За эти годы она стала мне настоящей сестрой, наверное, поэтому у меня и нет целого табора из подруг. Есть только Алена и несколько приятельниц, которые менее близки.
Звоню ей уже из дома, когда Валентинович привозит меня после работы и со счастливым выражением лица прощается со мной на все выходные. Не дай Боже, шеф придумает завтра выезд на дороги в самый отдаленный район края. Или, еще хуже, – полноценную проверку работы местной администрации. Хотя… Если в Сочи, где-нибудь на пляже, такой мониторинг я бы оценила. А то живем, казалось бы, почти у моря, а бываем там реже, чем приезжие туристы.
