Когда еще через день двое молодцов во главе с соседом протащили мимо моей квартиры печально звеневшую арфу, я воспринял это как должное. Сразу же за стенкой три голоса, сопровождаемые импровизацией на арфе, грянули: «То ли еще бу-у-дет…» Из этого я заключил, что соседу также не чуждо и коллекционирование винных этикеток. В тот же вечер я, благодаря стенке, отлично передающей все немногочисленные нюансы и обертоны его голоса, узнал, что рядом со мной живет не лауреат международных конкурсов и не знаменитый коллекционер, а просто труженик фабрики музыкальных инструментов.
— Арфа — мелочь, — сказал он грузчикам, — но мимо нее проходить все же не стоит, потому что она в хозяйстве как-никак пригодится.
Затем он поведал, что может запросто достать три четверти симфонического оркестра. Вопрос только в машине, которая могла бы эти инструменты перевезти. Вскоре машина действительно пришла. Но не та, которую сосед ждал… На довольно продолжительное время соответствующее учреждение взяло на себя заботу как о пропитании, так и о личных вещах нашего коллекционера.
Когда сосед возвратился, милиция помогла ему устроиться на завод, где самым мелким изделием был мостовой кран. Могло ли тут, среди гор металла, свободно развиться какое-нибудь хобби?
Но, видимо, трудности только закаляют характер Однажды вечером я услышал мощный рев моторов, скрежет и лязг. Такой шум могла бы произвести эскадра звездолетов внеземных цивилизаций при посадке на землю. Но когда шум на секунду стихал, можно было отчетливо услышать знакомый припев: «То ли еще бу-у-дет…» Я выглянул в окно. Во двор динозавром вползал шагающий экскаватор.
САМОЕ ГЛАВНОЕ
Петр Сергеевич Кудыкин полноценно отдыхал после напряженной трудовой недели в своей собственной квартире, лежа на своем собственном диване. С чувством глубокой нежности он вспоминал ароматный и сочный мясной пирог, который приготовила к ужину его собственная жена и который теперь, деловито урча, перерабатывала его же, Петра Сергеича, собственная пищеварительная система. Безмятежное спокойствие мягко разливалось по всему его здоровому телу. Впереди было два выходных, и от предвкушения этих двух выходных жизнь казалась прекрасной и удивительной.
Но вдруг извилины его мозга взбудоражила внезапная мысль:
«А главного-то ведь так и не узнаю!»
И он включил телевизор.
Передавали выпуск новостей.
— …диктаторский режим Кошмарии, — взволнованно читал диктор, — совершил очередное злодеяние, расправившись с демонстрантами…
«Там, в Кошмарии этой самой, сейчас, наверно, погода что надо. И солнце светит!» — с тихой ненавистью к диктаторскому режиму подумал Петр Сергеич.
— …землетрясением, происшедшим в четверг на Малых Черепаховых островах, — читал диктор очередное сообщение, — разрушены административный центр и двенадцать прилегающих деревень.
«Землетрясение! У меня и без землетрясения скоро все полетит», — пристально изучая пересекающую потолок трещину, сделал далеко идущий вывод Петр Сергеич.
— …отважный мореплаватель-одиночка, — читал диктор дальше, — готовится к новому рискованному путешествию через Атлантику…
«Ну сколько можно за душу-то тянуть, изверги! — потерял терпение Петр Сергеич. — Давайте скорее про самое главное!»
— По сообщениям бюро прогнозов, завтра в городе и в окрестностях без осадков, — сообщил долгожданную весть диктор. — Ветер слабый, температура утром шестнадцать, днем двадцать два — двадцать пять градусов.
Уф-ф! На душе Петра Сергеича сразу сделалось как-то легко.
«Эх, и отведу же я завтра душу! За всю дождливую неделю отведу! Весь день «козла» во дворе забивать буду!»
Александр Куличкин
Сотрудник газеты «Вечерняя Пермь». Ежедневно из-под его пера выбегает ручеек черных чернил и складывается в реплики, фельетоны, судебные заметки. Иногда ручеек голубеет, и тогда возникают юмористические рассказы…
ЧЕРНАЯ ПАНТЕРА
Это же бешеная неделя. Гастролеров понаехало. Город парализован. По телефону не дозвониться, в трамвай не пробиться. Все созваниваются, договариваются, едут.
Подхожу на остановку. В страшных муках ловлю такси.
— К музею увезешь? — спрашиваю.
— На меня достанешь парочку — увезу.
— Парочку чего? — удивляюсь, хотя сам понимаю, чего.
— Ты же сам понимаешь, чего, — говорит.
Я говорю:
— У меня только директор зоопарка знакомый.
— Вот через него и достань. Ты же к нему вообще-то и едешь.
Такой молодой попался и такой проницательный. Ему бы в ОБХСС работать.
Приезжаю в зоопарк, говорю директору:
— Ваня, мне бы медведя…
— Черного или бурого?
— Лучше белого — он больней кусается.
— Белого не могу. Уже забрали.
— Что же мне делать, Ваня? Очень надо…
— Хочешь обезьянку? Насовсем.
— Дай лучше пантеру. Когти у нее как? В рабочем состоянии?
Пока тащил проклятую, все руки об нее исцарапал. А в такси она стала сидение грызть.
— Вообще-то ее надо было в багажник, — сказал шофер. — Но уж ладно. Ты мне, главное, достань, а сидение жена заштопает.
Водитель он первоклассный. Пантера его без передыху хвостом по глазам хлещет, а он правила движения соблюдает.
— У меня, — говорит, — дома такая же черная кошечка, только поменьше. И не ест ничего. Я ее на комоде держу. Копилка
И вот подъезжаем мы к тому самому зданию. Народу — курочке негде снестись.
— Придется, Вася, помочь, — говорю шоферу — Как бы нашу кошечку не затоптали.
Взяли мы ее на два поводка и пошли. Вася как рявкнет: «Бойся!» — так все сразу шарахаются. А потом оглядываются и шарахаются еще дальше.
Секретарша в приемной даже взвизгнуть не успела, смотрим — она уже руками за люстру уцепилась, да еще и ноги в брючках поджала.
Вхожу в кабинет.
Мне бы по четыре билета на все, что будут показывать.
— Не могу, — отвечает администратор. — Самому ни одного не осталось.
Тогда я кричу:
— Вася, входите!
Вошла наша кошечка, вытерла лапы о ковер…
Тут я замечаю, что администратор не то что за люстру не хватается, а не бледнеет даже, глазом даже не моргнет. Но к сейфу пошел все же. А сейф здоровый — в полкабинета. Все билеты на пятьдесят лет вперед там хранятся, наверное.
Подзывает он меня к сейфу, открывает… И лежит там здоровенный белый медведь и храпит. Дремлет, то есть.
— Пришлось холодильник к сейфу подключить, — доверительно прошептал администратор. — Так что зря свою кошечку побеспокоили…
И тут меня осенило.
— Слушай, — шепчу тоже, — так ты, наверное, Ваню знаешь? Директор зоопарка. Я от него.
— Так бы сразу и говорил! — заулыбался он.
В общем, все обошлось благополучно. Познакомились мы с ним — я и Вася. Билеты достали.
Только секретаршу жаль. Ее, бедную, снять смогли только с люстрой: намертво вцепилась. Так пока и работает с люстрой в руках.
Михаил Воловик
Заместитель главного инженера Уфимского моторостроительного завода и в то же время автор 20 книг поэтической сатиры. Обладатель целой коллекции различных удостоверений, где грамота о присуждении звания заслуженного рационализатора РСФСР хорошо уживается с членским билетом Союза писателей.
ЧИНОВНИК И ПОЧИН
Хоть и должен был по чину
Чин способствовать почину,
Но, без видимых причин,
В стол упрятал Чин почин.
Жить спокойно, — чин по чину, —
Без почина легче Чину.
ТРУД И СЛАВА
Куску необработанному стали
Хотелось знатной стать деталью.
Что сбудутся мечты,
имелись все приметы:
Металл мог плугом стать,
Мог частью стать ракеты.
Для этого пойти б ему под молот,
Изведать жар печи,
узнать закалки холод.
Но он себя особенным считая,
Решил:
— Всем прочим не чета я!
Коль захочу, то как-нибудь
Найду короче к славе путь!
Тут в уголок он ловко закатился
И там живет, ржавея и брюзжа:
«В наш век прославиться нельзя!»
Пока он жалуется слезно,
Его друзья причаливают к звездам.
Андрей Копырин
Студент Свердловского архитектурного института. Показательно, что его карикатуры не прямолинейны, а проекты, наоборот, не выглядят карикатурами.
Феликс Вибе
