наши стеклянные игрушки!»
Эдвард поднял голову и осмотрел деревце, под которым сидел. Сквозь пышные ветви проходил лучик света, отражённый позолоченной звёздочкой на её верхушке. Звезда была отлита из железа, потому и уцелела во время падения ёлки.
«Не-е-ет, она слишком уж высокая, — помотал головой Эдвард, отсекая идею про похитивших ёлку пиратов. — Поднять с пола я её сумел и один, а вот вынести из дома и спрятать без помощи не смогу. И папа наверняка спросит, почему я не защитил нашу ёлочку от морских разбойников, он ведь сам её принес из лесу, он больше всех расстроится, что её украли. Да и море от нашего дома теперь слишком далеко, чтобы пираты могли до нас добраться…»
Эдди продолжил придумывать, что сказать домашним, когда все вернутся домой. Пираты никак не могли покуситься на их новогоднюю ёлку. Нужен был кто-то, у кого уже есть вечнозелёное праздничное деревце, но нет украшений. Морские разбойники под это описание не подходили. Тогда Эдвард решил объявить маме, папе и сёстрам, что все праздничные украшения у них взяли соседи.
«Эврика! — выкрикнул Эдвард любимое всеми избирателями междометие, выражающее восторг от только что совершённого открытия и придуманное, согласно легенде, древнегреческим учёным Архимедом. — Это были наши соседи, ну конечно! Никто из нашей семьи их ещё не знает, но разве я сам не мог познакомиться с ними, пока никого не было дома?»
Он представил, как в дверь первого этажа кто-то постучал, когда все домашние ушли в ателье. Но что делать с запретом впускать в дом незнакомцев, о котором знают все дети в мире? Ах, это же очевидно! Эдвард подумал и пришёл к выводу, что скажет, будто во входную дверь постучали сразу же после того, как все ушли. И тогда Эдди, решив, что это мама и папа вернулись за кошельками или ключами, которые оставили дома, спустился на первый этаж, чтобы открыть им. Он распахнул дверные створки, а — ах! — увидел на пороге не родителей, а людей, которые не были ему знакомы.
«И обязательно нужно добавить, чтобы мама не беспокоилась, что это были люди, конечно, чужие, но, в общем-то, внешне очень даже приятные, аккуратные и опрятные, как все благовоспитанные взрослые, поэтому я не испугался их и позволил им войти в наш дом», — подумал Эдвард и продолжил напрягать все извилины своего ума, чтобы развить историю о пропаже ёлочных украшений, которую он придумывал для родителей и сестрёнок.
Итак, в двери нового дома Бруяров постучали. Эдвард, решив, что это мама и папа вернулись за чем-то, что забыли дома, спустился и открыл, но обнаружил на крыльце не родителей, а чужих, но внешне очень даже приятных людей.
— Кто вы? — спросил он у незнакомцев.
«Нет, как-то не так», — подумал Эдди и решил исправиться.
— Здравствуйте, извините, а кто вы? — спросил Эдвард у внешне весьма приятных и явно благовоспитанных взрослых как не менее хорошо воспитанный мальчик.
— Здравствуй, Эдвард, мы твои соседи, — ответили они ему.
— Я очень рад знакомству с вами, — учтиво кивнул Эдди, — но мои мама, папа и две сестрёнки, София и Валькирия, которым тоже бы было приятно познакомиться с новыми соседями, сейчас, к сожалению, не дома.
— Нам это известно, Эдвард. Мы видели, как твои родители и сёстры идут в сторону ателье, пока шли сюда. А сами мы пришли сюда не для того, чтобы знакомиться, узнать друг друга мы сможем и позднее.
— Для чего тогда вы здесь? — задал вопрос единственный оставшийся в новом доме хозяин.
«Снова что-то не то», — подумал Эдвард и мысленно себя пристыдил.
— Но, простите, пожалуйста, если вы здесь не для того, чтобы познакомиться с переехавшей сюда недавно семьей, я имею в виду, с моей семьей, то для чего тогда? Могу ли я вам чем-то помочь? — поинтересовался Эдвард и, так как мама и папа всегда хотели, чтобы он был порядочным и вежливым мальчиком, предложил свою помощь.
— Да, да, Эдвард, спасибо, — стали благодарить его соседи, — твоя помощь нам бы очень пригодилась. Какой ты вежливый и отзывчивый мальчик, да хранит Небо воспитавших тебя родителей! А мы здесь для того, чтобы попросить у вас на время ваши ёлочные игрушки. Мог бы ты, пожалуйста, упаковать их так, чтобы они не разбились по дороге?
— Так вам нужны наши ёлочные игрушки? А как вы их увидели, если ни разу не были у нас в гостях раньше? — удивился Эдди.
«Да, действительно, а как они их увидели?» — спросил он уже у самого себя.
— А у нас был бинокль, — признались соседи. — Мы заметили огоньки в ваших окнах, присмотрелись и увидели, как вы начали наряжать ёлку. Ваши игрушки так блестели, что мы не могли не попытаться рассмотреть их с помощью бинокля, уж простите нас за это. Те стеклянные шарики и фигурки, которые у вас есть, нам понравились, у нас таких нет, но мы хотим такие же. Эдвард, пожалуйста, помоги нам. Мы не можем спать, есть и жить, потому что днями напролёт думаем об этих ёлочных игрушках. Ты же не оставишь нас в такой беде? Поделись с нами, пожалуйста!
После стольких настойчивых просьб, конечно же, сердобольный и отзывчивый Эдвард ничего не мог поделать. Ему пришло снять ёлочные игрушки с зелёных ветвей, упаковать их в бумагу и вату, чтобы они не повредились при транспортировке до соседнего дома, и сложить в большую корзину, в коей Бруяры хранили праздничные флажки, гирлянды и мишуру. Соседи должны помогать друг другу. И не важно, ради чего они стучат в двери напротив — соли, спичек, лампочек или фамильных стеклянных ёлочных подвесок. Эдвард Джесси Бруяр, честный и получивший хорошее воспитание мальчик, не мог допустить, чтобы люди, живущие по соседству с ним, страдали. Мама и папа всегда учили его, что человек должен помогать каждому, кому только сможет. И Эдди сделал всё, что было в его силах, чтобы измождённые соседи, круглосуточно мечтавшие о стеклянных шариках и куколках, хотя бы недолго поспали, хоть чуточку поели и совсем немножко пожили в своё удовольствие.
Эдвард уже обрадовался и лихо хлопнул ладонью по колену, как вдруг сообразил, что всю изобретённую им легенду можно перечеркнуть одним-единственным вопросом. Он тяжело вздохнул и удручённо покачал головой, когда представил, как папа, выслушав историю о соседях, нагнётся к нему, строго посмотрит в глаза и спросит: «Эдвард Джесси Бруяр, сын мой, почему же ты не сделал то самое важное, чему научил тебя отец, когда подошёл к дверям? Почему ты не спросил, кто пришёл, перед тем,
