И резко вскочила с кровати.
– Доброе утро, – отозвался адвокат, – простите, что разбудил. Я за вами… Николай Николаевич меня попросил…
– А где он и почему сам мне не звонит?
Вероника зашла в гардеробную, высматривая, что надеть…
Мысли путались, потому что она не знала, куда придется ехать и по какому поводу… Перумов медлил с ответом, но когда она спросила, куда надо ехать, ответил:
– Я перед вашими воротами. Открывать их не надо, я подожду в машине перед въездом, а вы собирайтесь.
– Что с Колей? – прошептала Вероника в трубку.
– Страшного ничего. Небольшое ДТП, руки-ноги целы. Просто эти гаишники посоветовали ему в больницу поехать… Сами понимаете, страховка и все такое прочее…
Адвокат явно чего-то недоговаривал. Николай в любом случае сам позвонил бы, чтобы успокоить ее. И потом, при чем тут страховка?
– Хорошо, – произнесла Вероника в трубку, – я через пятнадцать минут выйду.
– Можете особо не торо… – начал было Перумов, но Вероника прервала разговор.
Четверти часа, конечно же, не хватило на сборы, но Перумов, когда она выбежала из калитки, угодливо восхитился:
– Как вы быстро! А я уж рассчитывал покемарить немного в машине. Сегодня выспаться не удалось.
– Что с мужем?! – почти закричала Вероника.
– Он в больнице Святой Екатерины. Переломов нет, ушиб только. Я вашего мужа не видел, мне позвонил Вениамин Витальевич Рубцов – начальник его охраны – и попросил подъехать туда, а я уж решил и вас прихватить, чтобы вы убедились… То есть это он меня попросил вас прихватить.
Адвокат наверняка что-то недоговаривал. Коля прислал бы за ней машину с водителем. И потом, судя по тому, как внимательно Перумов смотрел на дорогу, он врал. Очевидно, случилось что-то такое…
– Что за ДТП? – спросила она, стараясь спрятать свой испуг.
– Точно не знаю, но его автомобиль не вписался в поворот, пролетел мимо моста и почти упал в речку… Как же она называется? Вылетело название из головы.
– Где это было?
– Так я как раз об этом… А-а! Вспомнил.
Перумов хлопнул себя ладонью по лбу.
– Речка называется Пипполовка, если не путаю. Странное название. Смешное название. Путаю, наверно.
– Это недалеко отсюда, – заметила Вероника, – там вообще-то высоко падать…
– Машина, говорят, немного пострадала, но ведь там подушки безопасности и все такое прочее. Говорят, он на внедорожном «Бентли» ехал.
– «Бентайга», – кивнула девушка.
– Ну, в общем, он из машины сам выбрался. Сидел на склоне. А потом кто-то мимо проезжал и вызвал «Скорую» и ментов.
– Вы мне всю правду рассказали?
– Все, что мне известно, как на духу.
У моста через речку Перумов остановился. Вдвоем вышли из машины, но спускаться вниз не стали. Посмотрели с дороги. «Бентли» внизу уже не было. Только смятые кусты, разлившееся по траве моторное масло, смятое лобовое стекло, похожее на больший лист скомканной бумаги, и обломки бокового зеркала.
– Это Рубцов забрал машину, – пояснил адвокат. – Как-никак такая тачка тысяч двести евро стоит, а если по частям продавать, то еще дороже.
И, когда вернулись в его «Мерседес», спросил, чтобы прервать молчание спутницы:
– А что он сам за руль-то сел? Где водитель его?
– Николай Николаевич водителя отпустил вечером. Фима сказал, что хочет семью в аэропорт отвезти. Его жена с детьми и матерью в Крым собрались лететь. Чемоданов много… Но вы же знаете, что Коля и сам прекрасный водитель.
Глава вторая
Въехали на пандус у входа в больницу, и к машине адвоката тут же подошел Рубцов – начальник службы безопасности Ракитина. Он открыл дверь, и Вероника вышла.
– Как там Коля? – обратилась она к Рубцову.
– Я его не видел, но врач сказал, что ничего страшного.
– Так его можно забрать домой?
Вероника подошла к больничному входу и ожидала, что Рубцов откроет перед ней дверь, но начальник службы безопасности взял ее под локоть и шагнул в сторону.
– Пока туда нельзя, там его дознаватели опрашивают – так положено, а когда они закончат, я договорюсь, чтобы вас пропустили.
– А что случилось? Или он кого-то сбил на дороге?
Рубцов пожал плечами:
– Никого он не сбил. Я же говорю, так положено.
Он обернулся к Перумову и произнес:
– Вы тут меня с Вероникой Сергеевной подождите немного, а я пойду разузнаю, может, уже освободились они.
Рубцов зашел в вестибюль больницы, и сквозь стеклянную стену Вероника увидела, что он направился к какому-то мужчине в костюме и стал с ним разговаривать.
– С кем это он?
Адвокат тоже посмотрел сквозь стекло. И тут же встрепенулся.
– Это старший следователь следственного комитета Евдокимов. Неплохой мужик, кстати. Повезло еще, что его прислали… Но ведь Николай Николаевич Ракитин – личность очень известная. С губернатором, опять же, на короткой ноге…
Вероника уже не сомневалась, что от нее что-то скрывают. Если Коля почти не пострадал, как уверяют Перумов с Рубцовым, тогда что здесь делает представитель следственного комитета? Если произошло обычное дорожно-транспортное происшествие без жертв и пострадавших, то при чем здесь следственный комитет? Даже если Ракитин, находясь за рулем, повредил чужой автомобиль, то вопрос он сам решил бы мгновенно – вызвал Рубцова или кого-нибудь еще. Попросил бы привезти необходимую сумму, чтобы возместить пострадавшим ущерб и уладить дела на месте. В конце концов, дал бы денег на новый автомобиль…
К беседующим в вестибюле Рубцову и следователю подошел мужчина в белом халате. Вероника тут же поспешила к врачу.
Она вошла в вестибюль, направилась к мужчинам и услышала, как мужчина в белом халате произнес:
– И песни все какие-то странные.
Рубцов, увидев девушку, повернулся к ней, следователь и врач как по команде сделали то же самое.
– При чем тут песни? – спросила Вероника. – Скажите лучше, как чувствует себя мой муж Николай Николаевич Ракитин?
– Так я и говорю. Поет ваш муж. Негромко так, себе под нос. На вопросы не отвечает… Поначалу спросил что-то по-немецки. А когда понял, что мы ни бельмеса, отвернулся и замолчал. Теперь вот запел… Ну, пусть поет, никому его песни не мешают – отдельная палата ему предоставлена. Там все условия.
– Я могу его увидеть? – спросила Вероника.
Врач пожал плечами и посмотрел на следователя.
– Если господин следователь не против.
Следователь покачал головой.
– Пока не могу вам разрешить общение.
– Мне посмотреть только, я говорить не буду. В щелочку загляну.
– Можно не в щелочку, а так – у него в палате стеклянная стена, – напомнил врач следователю. – Неужели нельзя жене посмотреть на мужа?
– Вот именно, – поддержал его Рубцов, – законное право! Или у вас на просмотр требуется особое разрешение начальства?
Следователь кивнул и посмотрел на Веронику:
– Разрешаю, но с условием, что потом вы со мной побеседуете, ответите на несколько вопросов.
Следователь Евдокимов направился к лифту, и все остальные зашагали за ним.
Двери лифта были открыты, и первым в кабину зашел Рубцов.
– По правилам хорошего тона первым в лифт заходит мужчина, первым же и выходит, – объяснил он. – В темное помещение и в любое другое, где может быть опасно, тоже сначала заходит мужчина, а уж потом женщина.
Непонятно, зачем он начал объяснять это, но все промолчали. Врач нажал на кнопку последнего этажа, и лифт пополз вверх.
– Ваш муж сильно ударился головой, – обратился врач к Ракитиной, – сейчас сделаем ему томограмму, потом отвезем на рентген. Ничего страшного, я думаю, нет.
Вероника не успела ничего ответить. Двери открылись, и первым из лифта выскочил Рубцов. Он уверенно двинулся по коридору, и Ракитина поняла, что он уже побывал здесь, хотя вроде как утверждал обратное. Перумов подхватил Ракитину под руку, но, сделав два шага, отпустил, потому что девушка шла очень быстро – почти бежала. Коридор оказался длинным, они прошли мимо дежурной медсестры, мимо ординаторской, кабинета заведующего отделением, приоткрытых дверей палат, где на кроватях ждали выздоровления больные. Потом коридор повернул, и они проследовали до самого его конца, где возле стены из толстого прозрачного оргстекла, отгораживающей палату от коридора, сидел на стуле полицейский в форме. Увидев приближающегося следователя, полицейский поднялся и поправил головной убор.
– Пока никаких происшествий, – доложил Евдокимову дежурный.
Вероника посмотрела внутрь палаты, где стояла кровать и лежал ее муж с забинтованной головой. Ракитин смотрел в потолок и что-то шептал. Вероника подошла к двери и попыталась ее открыть.
– Так это… – остановил ее полицейский, следователь тоже придержал девушку. – Пока туда нельзя.
Она отступила, не споря, дверь осталась приоткрытой.
– Голова перевязана, потому что ссадина и гематома большая, – объяснил врач, глядя почему-то на адвоката.
