И ты другой, и я давно другая
Всё – то же, всё – по кругу. День сурка.Лишь время неизменно убегает.Незримо изменяется река.И ты другой, и я давно другая,и мир не тот, и мысли подросли,пустили корни, глыбами, не сдвинешь.Хозяйничает в доме тихий сплин —привычная, как воздух, половина.Мы с ним срослись. Бывает – убегу,развеюсь и назад спешу с повинной,чтоб рядом сесть на теплом берегуи вдаль смотреть на мутные вершины,о чём-то вспоминая. Летний мигподбрасывает свежие картины:заката будоражащий кармин,рассвет, одетый в дымку палантина.
А много ль надо страждущей душе? —Дождя щепотку, ветра пряный привкус, —и смысла всплеск на новом вираже.А что до сплина… Он мне чинит примус.
Солнце будет
В голове, как в бочке, гулко.То ли город взял в тискиплощадей и переулков,тыча плоские мазкилиц, авто, гнильё рекламы.То ли старая печаль,не истлевшая ни грамма,притулилась у плечаи бормочет заклинанья —ни сбежать, ни отскрести.Гнёт своё на первом планепотускневшего пути, как проклятье.
Скинуть Богу?Говорят, он всё решит,и растает понемногузлая опухоль души.
Говорят, для тех, кто верит —кто умеет верить, оносветляет краски сферы,очищая горизонт.
Жаль, но верить не умею.Время – доктор. Даже крест,обесцвеченный до мела,иногда теряет вес.
Остальное перетрётся.Жизнь вопросами щедра —не соскучишься. А солнце?Будет. Прячется… Игра…
Вот и всё
Любовь живет на сто десятом небе.Во сне пытаюсь вверх, но лишь парюв падении. Втекает серый пепелсгоревшей ночи в новую зарю.
Но та, что наверху, зовет упорно.Признаться бы, что веры нет и сил.Характер нынче – дрянь, цинично-вздорный.
Далекая, ты лучше не проси.Прошла пора, когда любилось просто,как моря вздох, открыто и светло.От прежних крыльев – твердый шрам коросты.Хронически болит разбитый лоб.Ну, что еще? Спасибо за надежду.Хотелось бы – по звездному мосту…
А помнишь, как любила я прилежно?Обидно – не узнать сегодня ту,доверчивую, глупую. Но тайнохожу назад – к той прежней. И еёругаю – ошибалась постоянно.А та меня жалеет. Вот и всё.
Сирены любви
Скажи, как долго дух весеннийтревожить будет море снов?Опять опасные сиреныпоют на рифах про любовь,зовя корабль на погибель.Зажать бы уши. Где ты, страх?Несётся бот безумной рыбойна обветшалых парусах.Назад! Укачивают волныпод жадным взглядом хищных звёзд —им любопытно. Плеск солёный.Неутешительный прогноз.
Сирены громче, рифы ближе.В просвете – зыбкое «авось».И ни одна из умных книжекне даст ответа на вопрос,как избежать ловушек мая.Молюсь. Возможно, пронесёт.
Луна куражится хмельная.Застыл на пенном гребне бот…
О мечтах и летних снах
Я всё о том же – о мечтах,о летних снах и зимних сказках.О том, как было хорошо наивно верить в чудеса.Душа открытая проста. Летя на пламя без опаски,сжигает крылья.Лёгкий шок, непонимание в глазах, была – и нет…Но бывший прах вновь торжествует птицей Феникс.Ей – что вулканы, что потоп. Одно желание – гореть.Шагая радостно, с утра искрится день – всегда весенний.В стране за далью золотой никто не знает слово «смерть».
Мы были рядом в тех местах. Ты – пилигрим, а я – с драконом.На небосводе всех начал горели звёздные слова.Страница девственно чиста. Мы здесь еще едва знакомы.Роман в зачатке. Лунный бал, где па сплетались в кружева.
Прошли века. Теперь мы здесь. Что приключилось, я не помню.Роман закончен кое-как. Финал – искусство не для всех.Душа уставшая – в гнезде. Я без дракона. Ты – паломник.Лишь та же млечная река мерцает в утренней росе.
Расстаемся в первый раз
Разрывают сгоряча. Расстаются незаметно:вроде было, да прошло – полустёртая строка.Разрывают, – и тогда снег валит в разгаре лета.Расстаются в тишине: «чмок» бездушный и «пока».
Разрывали сотни раз, но от боли возвращались.По привычке? По любви? — Сразу и не разберешь.Одиночества ледок да бессонница с печалью.Там ещё была весна, и в разлуке плакал дождь.
Расстаемся в первый раз – улыбаемся с зевотой.Обещания звонить и в глуши не пропадать.То ли грустно, то ли нет. Гонят прежние заботы.Что-то в памяти кипит и… уходит, как вода.
Сезон охоты
Не спрашивай, зачем приходит грусть.Сезон охоты. Вышла за добычей:осенний луч попробовать на вкус,листву спугнуть попутно, – так, обычай.На прочность испытать гнездовья звезд,раскиданных под крышей небосвода(вдруг выпадет птенец?) И в полный рост,добравшись до Луны, отведать меда.
Казалось бы, всего хватает, новынюхивает нежные изыски,чтоб их, как первосортное вино,нахально смаковать. Вот сердце. Близко.Там вкусности горячие живут,болезненно-ранимы, кровоточат.
Ей день дождя назначил рандеву,неся ненастья лакомый кусочек.
Песня о нас
Из прозрачных дождей утро сшило рубашкуи надело её на холодный рассвет.Разметало, как дым, раскалённые нашивстречи южных ночей… Сколько зим, сколько лет Сколько лет…
Дни стекают песком. Полустёртые краскина полотнах любви, где теряет листвустарый сад у пруда. А по кругу на связкебродят стайки теней – сны о нас наяву. Сны о нас наяву.
Но приходит порой призрак прежних признаний.И садится у ног – слёзы счастья в глазах.От вчера до сейчас вёрсты боли меж нами.Я вернулась бы, но скрыты тропки назад. Скрыты тропки назад.
Брежу
Найди меня, бездарно потеряласвои следы. Вчерашние путиистоптаны, запутаны, а рядомлишь эхо оголтелое летит.Ждала рассвета, думала – поможет.Но он кивнул на вянущий закат,сметая за хребет ночное ложемерцающего звездного песка,и в солнце растворился. А светилозаполнено бушующим собой.Стирает пятна бурями, как мылом,разбрасывая пену. И любовь,затмения, разлуки, непогода —ему, что пыль космических дорог.
Свернулся ветер в лоне небосвода.К сосне не достучаться – за корой.У туч – сиеста. Горы онемели.Луна – в себе. Безумная волнапривязана к базальтовой постелиприбрежных скал – безвылазно больна.
Наверно, я такая же и брежуо мире с именами «ты» и «я»,зависнув безнадежно где-то междугалактик и земного бытия.
Эхо осени
Август
Это август бродит рядом, просто август.Подготовка к желтой грусти сентября.Переспевшие плоды скисают в брагу.Пьяный ветер. Захмелевшая заря.
Сумасшедшие глаза в тумане боли.Беспричинная тревога. Бисер слез.Виноградная беседка, стул и столик.Притаился нерешаемый вопрос.
Мысли – тучами, безжалостно кусают.Раскрылатилась вселенская печаль.И душа, полураздетая, босая,одинокая. Но ангел у плечанежно шепчет, утешая… Знаю, милый.Это август, репетируя тоску,солит раны – где обманом, где-то силой,отрывая от живого по куску.
Безутешная любовь уселась против.Может, виделись однажды в легком сне.Есть улики, говорит, в большом блокноте —полустертые стихи, и все о ней.
Глупый август, мы теперь до зимней спячкивместе будем выжидать из тишинычто-то важное. Но память ловко прячетте ответы, что особенно нужны.
Бездомное лето
