Сначала хочу отказаться, но желудок успевает заурчать раньше.
— Я заплачу за себя сама, — предупреждаю сразу. Сколько примерно будет стоить рыба, салат и вино в таком месте, я представляю. Это ценник не для автомеханика.
— Ты, типа, крутая? — Великан вопросительно поднимает бровь.
Почему-то только сейчас обращаю внимание, что у него в ней серебряная «штанга».
И еще маленькое колечко прямо посередине нижней губы.
Днем в гараже чинит машины, а вечером там же репетирует со своей рок-группой?
— Я тебе еще за машину должна.
— Я же сказал — сам сделаю. Еще раз про «бабки» скажешь — очень огорчусь.
Это его «очень огорчусь» звучит как трехэтажный отборный мат.
— Кстати, — он очень по-деловому протягивает руку через весь стол. — Я — Стас.
— Маша, — принимаю рукопожатие.
Шершавая кожа его ладони почти приятно царапает мою.
На этом наш диалог заканчивается.
Мы делаем заказ, молча едим, каждый занятый своим делом: я заталкиваю в себя содержимое тарелки, режа его нарочно на мелкие кусочки, чтобы побыстрее глотать, Великан «тупит» в телефон. Странно, но мобильный у него «люксовый», из тех, что вышли на рынок всего пару месяцев назад.
У меня такой же.
Но я собственник крупной фирмы, а не кручу гайки чужим «Бентли».
После второго бокала вина — на «благодатную почву» кофе с коньяком — меня, наконец, перестает потряхивать. Даже дышу уже почти без боли.
Великан небрежно откладывает телефон в сторону, всем видом давая понять, что, если я созрела для исповеди — он созрел побыть моим «всепрощателем грехов».
Каяться мне есть в чем.
— Даже не знаю, с чего начать, — искренне тушуюсь я.
Сейчас мои мысли похожи на самый захламленный чердак в мире: за что не потяни — обязательно что-то рухнет или сломается.
— Начни сначала, — предлагает Стас.
С самого начала?
Несколько минут я отчаянно роюсь в своих захламленных воспоминаниях, пытаясь не поддаться заново просыпающейся панике.
— Это может быть очень долго, — предупреждаю на всякий случай. Истории вроде моей нельзя пересказать в двух словах.
Вместо ответа мой «случайным попутчик» просто подливает мне еще вина.
Хорошо, значит, я начну с Призрака.
Глава 1
Два года назад
Я закончила школу с золотой медалью и целой стопкой грамот и дипломов за выигранные олимпиады, потому что сидела на первой парте и понятия не имела, что значит списывать.
Потом я с отличием окончила институт и написала выдающуюся дипломную работу, которую защищала полтора часа. Просто потому, что любила поумничать и умела красиво говорить. Все преподаватели знали, что Мария Барр — маленькая звезда нашего потока, и просто наслаждались моим фееричным выступлением.
Через месяц после того, как я пришла в «ТриЛимб», половина сотрудников тихо меня возненавидела. Потому что я активно взялась менять, кажется, вообще сразу все.
Я всегда была ответственной хорошей девочкой-ударницей.
Так что, когда захожу в зал для совещаний с опозданием на десять минут, финансовый директор очень удивленно поднимает брови. И весь наш дружный коллектив топ-менеджеров молча ждет, пока займу место в самом конце большого стола для совещаний.
— Колесо пробила, — говорю с виноватой улыбкой.
Тамара Викторовна Грозная, собственница «ТриЛимб», даже бровью не ведет. Только интересуется, готов ли мой отчет.
Киваю и с шлепком — я правда не нарочно — выкладываю перед собой пухлую папку и сразу несколько флешек. Грозная оценивает масштаб моей «готовности» и возвращает слово генеральному.
Жду, пока все переключатся на доклад, и от нетерпения тереблю торчащие из папки цветные стикеры.
Украдкой достаю телефон, кладу его на колено и скашиваю взгляд.
На экране отметка с тремя входящими iMessage от абонента «Призрак».
Открываю, читаю.
Быстро втягиваю губы в рот, пряча улыбку.
ПРИЗРАК: Доброе утро, Ванилька)
ПРИЗРАК: Я, блин, чего-то только просыпаюсь. И то, кажется, только местами, а не весь сразу))
ПРИЗРАК: Ты еще в кровати?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я успеваю выключить экран и поднять голову буквально за секунду до того, как финдир задает мне вопрос.
Отвечаю без заминок, раскрываю папку и прошу пустить по столу одну из разработанных мной новых концепций. Отвечаю на пару уточняющих вопросов собственницы.
А когда все снова переключаются на финансового директора, быстро набираю ответ:
ВАНИЛЬ: Я уже на работе!))
Всплывающее облако с тремя точками заставляет сердце биться быстрее от предвкушения.
ПРИЗРАК: Черт, прости, я забыл, что это только у меня заслуженный отпуск))
ВАНИЛЬ: Ты — бездушный черствый гад!
Через минуту он присылает мне вид из окна. У него квартира в высотке, так что вид на северную столицу просто шикарный.
ВАНИЛЬ: Между прочим, я замерзла как собака)) Думай теперь об этом, греясь у себя в берлоге!
ПРИЗРАК: Я полон искреннего сожаления)
Я снова воровато оглядываюсь по сторонам — на меня никто не смотрит.
Потихоньку разворачиваюсь, чтобы сидеть боком.
Закладываю ногу на ногу, нарочно чуть-чуть забирая юбку вверх.
Быстро щелкаю камерой и отправляю фотографию с припиской: «У меня вид намного скучнее».
Это, конечно, пошлое кокетство, но почему бы нет?
ПРИЗРАК: …
ПРИЗРАК:!!!!!
ВАНИЛЬ: Это новое прочтение азбуки Морзе?))
ПРИЗРАК: Это я пытаюсь дать понять, что те части моего тела, которые уже успели проснуться, передают привет твоим ногам…
ПРИЗРАК: Ты — бездушная черствая засранка!
ВАНИЛЬ:))))))))
ВАНИЛЬ: Пожелай мне удачи — иду докладываться
ПРИЗРАК: Ни пуха!
Я поднимаюсь, быстро оправляю юбку и пиджак, подхватываю свои талмуды и, выдохнув, бодро шагаю к мультимедийной доске.
У меня все без заминок — не зря готовилась несколько дней.
Отвечаю уверенно на все вопросы, даже на те, которыми генеральный нарочно пытается загнать меня в тупик. Вроде: «Вам не кажется, прежде чем предлагать что-то кардинально новое, сперва нужно хотя бы попытаться улучшить то, что и так работает?» Это работа на публику, точнее, на Громову. Собственнице уже под семьдесят, и свой бизнес она начинала еще во времена развала «союза», когда все могло рухнуть каждый день вне зависимости от того, с кем и как ведешь дела. Так что ей, конечно, не очень по душе все эти радикальные новые методы и все те улучшения, которые я предлагаю внедрить.
— У вас очень западный взгляд на условия работы труда, — отмечает Громова, когда я подробно, не пасуя перед генеральным, отстаиваю свою позицию и почему она более прогрессивна.
— Именно, — охотно соглашаюсь. — Я проанализировала всю работу с персоналом и мой план в перспективе позволит уменьшить слишком быструю кадровую текучку.
— Видимо, в слишком далекой перспективе, — скептически кривит губы собственница, продолжая листать мою папку с графиками.
— Но результат будет стабильным. Ваш предыдущий директор по персоналу не работала с проблемой, а только лечила последствия, причем, грубыми и устаревшими методами. Если бы вас устраивал эффект ее работы — меня бы здесь не было.
Громова отрывает взгляд от бумаг, оценивает мой вид, и я все же чувствую некоторую неловкость из-за того, что юбка моей «тройки» могла бы быть и длиннее, хоть я абсолютно вписываюсь в дресс-код.
— Молодым везде у нас дорога. — Это звучит как комплимент со знаком минус. — Хорошо, Мария Александровна, надеюсь, к следующему совещанию у вас будет хотя бы какие-то результаты, а не просто красивые картинки, которыми вы нас всех тут впечатлили.
— Они будут, — держусь и не падаю духом.
После совещания, пока собираю бумаги обратно в портфель, краем глаза замечаю, что генеральный не торопится выходить — тоже крутится около двери, перекладывая документы туда и обратно. Ему около сорока, кажется, но выглядит очень неплохо как для своих лет. Хотя, конечно, это во мне говорит любовь к мужчинам постарше — мои ровесники, те, кому двадцать пять и немного больше, ленятся не то, что строить фундаментальные планы на жизнь, а хотя бы как-то двигаться по карьерной лестнице.
