Читаем без скачивания Выжить за бортом - Алена Алтунина

Каждую ночь Жеке снились кошмары. Сны были такими страшными, что иногда она боялась ложиться спать. Сидела и смотрела в одну точку, пока сон не валил ее на груду грязных, дурно пахнущих матрацев. Вообще, плохой запах был неотъемлемой частью бомжацкого приюта. Поначалу Жеку нещадно рвало от него. Но не зря говорят, что человек может привыкнуть ко всему, вот и она привыкла. Наверное, ее тело пахло так же неприятно, как и у других, но она давно перестала замечать это.

Чума все же была женщиной относительно чистоплотной. Она дружила с уборщицами из платного привокзального туалета, и те изредка пускали помыться. Чума поливала себя и Жеку из шланга для мытья полов и что есть мочи терла тело. Вода текла ледяная, но лучше такая гигиена, чем никакой. Потом они натирали друг друга водкой, чтоб не простудиться. Вроде бы возникал эффект сауны, правда, наоборот – сначала холод, потом тепло. Чума доставала свежие, неизвестно где добытые вещи, и они переодевались. Только шапочка оставалась неизменной, за ее чистотой Жека следила сама. Из туалета женщины выходили чистые, разомлевшие и довольные.

Натирая Жеку водкой, Чума приговаривала:

– Ну и тоща же ты, мать! Об тебя порезаться можно!

Действительно, несмотря на все старания Чумы, Жека худела ото дня ко дню. Она не могла есть те отбросы, которыми питались другие, Чума сначала ругала ее, упрекая в брезгливости, убеждала, что для того, чтобы выжить, нужно много харчиться, не глядя на качество еды. Но потом, поняв тщетность уговоров, только подсовывала кусочки посвежее и получше.

Первое время Чума пыталась растормошить Жеку, чтобы узнать, как она оказалась на улице. Но та, точно сомнамбула, на вопросы не отвечала. Позже все решили, что она глухонемая, ничего не понимает, и оставили ее в покое. Но Жека сама себе не давала покоя, каждую минуту пытаясь вспомнить себя – кто она и откуда, что с ней случилось и почему оказалась здесь. Память возвращалась постепенно. Сначала она вспомнила все, что касалось неодушевленных предметов. Вспомнила книги и фильмы, которые читала и видела, но где и при каких обстоятельствах это происходило, она не знала. Помнила название цветов, деревьев, птиц и прочее, но откуда они ей знакомы, оставалось тайной. Страшно было то, что она, как ни силилась, не могла вспомнить ни одного лица. Ведь наверняка у нее были мать, отец, может быть, братья, сестры, муж и, самое главное, – дети. Поняв, что не смогла бы забыть родное дитя, решила, что у нее не было детей. Но вот сегодня – прозрение: эта девочка, ее имя… Она цеплялась за ее образ всей своей ненадежной памятью. Чума молча шла впереди, не мешая ей, давая возможность вспомнить больше. Другие воспоминания не появились. Тогда Жека спросила:

– Какие у меня были волосы? Какой длины? Какого цвета?

– Ишь, как разговорилась! – сказала Чума неизвестно кому. – Цвет можно в зеркале разглядеть, а насчет длины… Я такой отродясь не видала, пониже спины были. Я их в парикмахерскую снесла, так они там все, как больные, сделались, бегали вокруг меня, не могли поверить, что волосы настоящие. Знаешь, сколько за них отвалили? Полторы тыщи баксов! Я их припрятала на черный день. Когда нужно будет, заберешь, они твои!

– А цвет был черный, до синевы?

– Так говорю тебе, в зеркало посмотрись!

– Не хочу!

Жека, как раз после побоев, увидела свое отражение в витрине магазина и заплакала. Тогда волос не было видно, они были под сбитой кроличьей шапкой, а вот лицо привело ее в ужас. Опухшие глаза, синий нос, рана на губе и отсутствие зуба. Она не знала, как выглядела раньше, но то, что увидела в витрине, потрясло настолько, что теперь она избегала своего отражения.

– Если не будешь жрать, то скоро вообще смотреть будет не на что! – Чума не упускала момента повоспитывать свою подопечную.

Не обращая внимания на ее слова, Жека спросила:

– Как я попала к вам, знаешь?

– Так я ж тебя нашла на улице, аккурат возле железной дороги. Ты уже почти окоченела. Хоть и конец марта был, но страшно холодно. А на тебе одежды почти никакой. Джинса какая-то потертая, шарф. Правда, сапожки хорошие, на натуральном меху. Шапки и пальто не было. Ты болела потом долго, и все молчком, вот я и решила, что ты немая. А ты ишь как говорить умеешь!

– А где эти вещи?

– Сапожки я продала, их бы все равно с тебя наши сняли и поменяли на водку. Джинса у нас в бараке валяется, сильно ношенная, за такую ничего не дадут, а на наших баб не налазит.

– Ты покажешь ее мне?

– А то! Может, еще что вспомнишь…

Они подошли к магазину. Как обычно, им насовали просроченных продуктов и даже дали бутылку водки. У Чумы повсюду были знакомые, которые относились к ней с большим уважением. Такое отношение к человеку без определенного места жительства непривычно и очень странно. Видимо, люди могут поставить себя высоко, даже находясь на самой низкой ступени социальной лестницы. Нужно сказать, что Чума была женщиной волевой, честной, справедливой и если карала, то за дело, а в трудную минуту никого из своих не бросала. Возможно, эти ее качества и вызывали уважение.

«Дома» они разделили добычу между «домочадцами», одарили всех водкой, а потом пошли смотреть вещи Жеки. Надо было успеть засветло. В бараке не было электричества, пользовались свечами, но экономили, а при слабом освещении мало что можно рассмотреть.

Когда Жека взяла в руки костюм, пропахший сыростью и кое-где заплесневелый, она замерла в надежде, что сейчас в ее сознании всплывут какие-нибудь новые образы. Но тщетно, чудо не произошло, прозрение не наступило. Чума сочувственно спросила:

– Ничего?

– Нет! – ответила Жека, тяжело вздохнув.

– Не дрейфь! Раз уж что-то вспомнила, значит, скоро попрет. Ты только подожди.

Они принялись рассматривать вещи. На первый взгляд вид у них действительно был затрапезный, но при детальном рассмотрении оказалось, что костюм очень высокого качества, а его потрепанность – нарочита. На этикетке значилось, что потрудилась над этим костюмом английская фирма Voyage. Но самое главное открытие было впереди: в маленьком кармашке брюк Жека нашла клочок бумаги с двумя рядами цифр. Чума удивилась:

– И как ты его нашла, мы сто раз обшарили карманы, но ничего не видели.

– Наверное, прилип к карману, по гладкости он такой же, как брюки, да и маленький очень.

– А что это за цифры?

– Вот эти похожи на номер телефона, а эти непонятные.

– Так нужно узнать что к чему! – решительно сказала Чума.

– Но как?

– Просто пойти и позвонить!

– Откуда?

– Пойдем в булочную, что возле сапожной будки, оттуда и позвоним.

– Нас не пустят!

– Пустят! Зайдем с черного хода. Я иногда от них звоню.

– Куда?

– Не важно! – пресекла Чума Жекино любопытство.

Наскоро перекусив, они пошли в булочную. К удивлению Жеки, их не только не прогнали, а встретили вполне приветливо.

– А Чума… – сказал какой-то мужичок, похожий на грузчика, – позвонить пришла? Проходи!

Устроившись в подсобке на ящике с песком возле стенда с пожарным инвентарем, они набрали номер. Вежливый женский голос сразу же сказал:

– Добрый день! Назовите, пожалуйста, номер счета!

Жека на секунду растерялась, но потом назвала другой ряд цифр.

– Ваш счет аннулирован! – сообщил голос. Трубку повесили.

Чума спросила:

– Что там сказали?

Выслушав Жеку, кивнула:

– Все ясно! Кажется, это банк! – И решительно протянула руку. – Дай сюда трубку.

– Но что ты им скажешь?

– Разберусь!

Она набрала номер и, когда ей ответили, рявкнула:

– Вы почему бросаете трубку?

Вероятно, на том конце попросили назвать номер счета, потому что Чума прочитала его. Когда ей что-то ответили, она с негодованием произнесла:

– Что? На каком основании?

Ей что-то сказали.

– Со смертью владельца? – повторила Чума. – И давно вы меня похоронили?

В трубке что-то пропищали:

– По-вашему, я с того света звоню? – спросила Чума зловещим голосом.

Там, похоже, оправдывались.

– Что у вас творится? Думаю, придется через суд восстанавливать меня в правах! – продолжала стращать Чума. И вдруг почти миролюбиво сказала: – Возможно, это просто какое-то недоразумение… Назовите имя владельца, адрес! Может, это и не я вовсе. Неприятно чувствовать себя покойником.

Кажется, ее план сработал, так как она начала повторять то, что говорили ей:

– Токарева Елена Борисовна, Ленинский проспект, дом двадцать два, квартира двадцать четыре. Все правильно, моя дорогая. Но только зовут меня Евгения, а не Елена! – Чума лукаво подмигнула Жеке. – Вот видите, это просто недоразумение! Как приятно вновь воскреснуть! Спасибо вам, дорогая!.. И вам всего доброго!

Чума положила трубку. Жека с восхищением и удивлением смотрела на нее.

– Рот закрой, простудишься! – сказала Чума.

– Ты умеешь так говорить?

– Я уже давно отвыкла говорить без мата. Ан видишь, еще могу!

– Ты прирожденная актриса!