Очень рано был, вероятно, также изготовлен первый нож как одна из первых потребностей человека; от него понятен переход к кинжалу, а затем и к мечу[4].
Что касается огнестрельного оружия, то, очевидно, прототипом такового был камень, бросаемый просто от руки. Подобный образ действий был в постоянном употреблении вплоть до Троянской войны. Затем явилась, вероятно, дубина, также бросаемая от руки, и, наконец, заостренная с одного конца палка, употребляемая как дротик. Потребность увеличить дальность полета орудия и силу руки человека механической силой привела к изобретению пращи, а затем лука, баллист и катапульт. Употребление метательного оружия вызвало изобретение предохранительного вооружения для защиты воина от ударов, которые он не мог отбить холодным оружием; надо полагать, что прежде всего явился щит деревянный или из звериных шкур, затем латы и шлем, сначала кожаные, потом медные или железные.
Соединение известного числа воинов в одно целое с целью нападения на противника или обороны против него вызвало необходимость соблюдения известного порядка, явилось сознание, что для поддержания его нужны начальники, которым следует строго повиноваться. С увеличением числа воинов пришлось ввести больше подразделений и вместе с тем установить основы дисциплины и образа действия в бою.
В этот первый период развития военного искусства достоинства воина определялись силой, подвижностью, выносливостью и ловкостью во владении оружием. Очевидно, с другой стороны, что человек, который до встречи с противником сделал переход с полным вооружением, находился в менее выгодных условиях, чем тот, кто прибыл на место без утомления, со свежими силами и мог развить всю свою энергию в рукопашном бою. Это обстоятельство, по всем вероятиям, дало повод к употреблению лошадей на войне и к изобретению боевых колесниц. Некоторые писатели, напротив того, утверждают, что причиной, побудившей к принятию боевых колесниц, было желание представить сражающимся с ними воинам более выгодное, как бы командующее положение над противником. Между тем, судя по всем древним источникам, несомненно, что подобного желания не было, так как колесницы служили только как средство передвижения; они довозили знатнейших предводителей до противника, и с них они только бросали свое метательное оружие, затем сейчас же соскакивали и вступали в рукопашный бой холодным оружием; возничий же поворачивал и останавливался недалеко, спиной к фронту, готовый к немедленному отъезду. Если воин был ранен или на него сильно наседали, то он мог отступить к своей колеснице, вскочить на нее (что было очень нетрудно, так как она была не высока и без заднего щита) и быстро умчаться от дальнейшей опасности, к своему войску.
Если бы основною мыслью при введении колесниц было желание дать превышение своему воину над противником, то и устройство его было бы другое, а именно: их нужно было бы сделать выше и обнести кругом каким-нибудь щитом, и тогда с них можно было бы успешно действовать метательным оружием. И, действительно, такого рода колесницы были изобретены с этой целью Киром через много столетий после того, как обыкновенные колесницы вошли в постоянное употребление. Нужно еще прибавить, что у Гомера мы встречаем очень ясные описания употребления колесниц при осаде Трои, именно в том смысле, как мы говорили.
Коней Атрид с колесницею, медью блестящей оставил;Их браздодержец могучий держал недалеко, хранящих,Муж Эвримедон, потомок Пираосов, сын Птолемеев.Близко держаться Атрид заповедал, на случай, когда онЧлены трудом истомит, обходящий и строящий многих[5].Также говорится в этой же книге о Диомеде:Рёк, и с высоты колесницы с оружием прянул на землю.Страшно медь зазвучала персей царя Диомеда,В бой полетевшего: мужа храбрейшего обнял бы ужас[6].
Самое ведение боя носило при осаде Трои характер очень неопределенный и неправильный. Вожди, имевшие колесницы, потому называвшиеся всадниками, или сидящими на лошадях, составляли переднюю линию; за ними, во второй линии, стояли самые плохие воины, на которых нельзя было положиться; фаланга пехотинцев, самая многочисленная часть войска и главная боевая сила, составляла третью линию или резерв. Приближаясь к противнику, вожди старались сбить или поранить неприятельских воинов бросаемыми в них дротиками с медными наконечниками, затем при дальнейшем сближении они кололи особыми длинными копьями; наконец, соскакивали с колесниц и бросались врукопашную.
Из предметов вооружения в наибольшем употреблении находились копья или пики с заостренными бронзовыми концами и мечи; предохранительное вооружение приготовлялось из бронзы, щиты из белой бычьей кожи. Описанный в 7-й книге Илиады щит состоял из семи листов кожи и наружной бронзовой покрышки. Главным наступательным оружием было копье, вспомогательным — меч.
Описание боя в конце 4-й книги Илиады дает нам ясную картину поединков и совместного употребления копья и меча.
Пироса бурного пикой ударил Фоас ЭтолиецВ перси, выше сосца, и вонзилася в легкое пика.Быстро примчался Фоас Этолиец, могучую пикуВырвал из персей Фракийца, и, меч обнажив изощренный,В чрево его посредине ударил и душу исторгнул[7].
Точно так же в 7-й книге мы видим, что поединок между Аяксом и Гектором начался бросанием копий; затем борцы перешли к бросанию тяжелых камней и, наконец, должны были сойтись врукопашную на мечах, когда герольды прекратили бой.
Во все время боя колесницы стояли вблизи в полной готовности устремиться к раненым, утомленным или находящимся в опасности борцам и вывести их из боя. Тогда воин, отбиваясь, отходил к колеснице, вскакивал в нее и оборонял заднюю сторону, тогда как возница ударял по лошадям и гнал их из боевой линии. При этом была одна критическая минута, а именно вскакивание в колесницу. Мы встречаем у Гомера частые примеры, что воины при этом были убиваемы, так, например, в начале 5-й книги описано, как Идоменей убил Феста.
Идоменей поразил, Меонийцем рождённого Бором,Феста, притекшего к брани из Тарны, страны плодоносной,Мужа сего Девкалод копьеносец копьем длиннотеннымВдруг, в колесницу всходившего, в правое рамо ударил:В прах с колесницы он пал и ужасною тьмой окружился[8].
Из всего вышесказанного кажется ясным, что колесницы служили исключительно средством для быстрого передвижения, и мы не видим в Гомере ни одного указания на то, что они были и боевым орудием. Точно так же мы нигде не встречаем примеров употребления лошадей под седоком. Только в 15-й книге, как нечто необычайное, приводится пример человека, едущего на лошади с пастбища и при этом перескакивающего с одной лошади на другую. Все это дает возможность предположить, что искусство верховой езды было в то время почти неизвестно.
Патер Амиот утверждает, что колесницы, подобные описанным у Гомера, встречались в Китае за 2600 лет до н. э. и что в то же время там были знакомы с применением всадников[9]. Трудно сказать, насколько это уверение может быть подтверждено фактами.
Китайцы имеют обыкновение восхвалять свое прошлое, и многое в их истории напоминает родословную того валлийского дворянина, который поместил около имени десятого или двенадцатого своего предка примечание: В это же время Адам жил в раю.
Как бы там ни было, но кажется несомненным, что боевые колесницы употреблялись в Индии задолго до Троянской войны, а в Египте мы встречаем их в XVIII столетии до н. э., значит, за 500 лет до Троянской войны. Когда Иосиф вошел в милость у фараона, то тот велел везти его на второй из своих колесниц[10], что ясно указывает на употребление колесниц для тех или других целей. Этот текст служит вместе с тем в истории первым упоминанием об употреблении лошадей.
При описании ухода израильтян из Египта, говорится: Фараон запряг колесницу свою и народ свой взял с собой. И взял 600 колесниц отборных и все колесницы египетские и начальников над всеми ими[11]. И погнались за ними египтяне и все кони с колесницами фараона и всадники и все войско его[12].
Трудно сказать, следует ли слово всадники понимать в современном значении этого слова, или же тут подразумеваются воины, сражавшиеся на колесницах, и возницы. Благодаря этому сомнению и самый вопрос о существовании конницы у египтян остается открытым. На египетских памятниках, даже и позднейших, мы совсем не встречаем изображений конных воинов и, напротив того, видим очень много изображений боевых колесниц.
По-видимому, это доказывает, что в то время, которое изображено на древних памятниках, существовали воины только пешие или на колесницах, кавалерии же не было, потому что в противном случае художники, несомненно, изобразили бы три рода войска, если бы их столько было. Впрочем, возможно и такое предположение: изображение только колесниц и пеших воинов, объяснявшееся в древние времена соответствующим составом войска, сделалось впоследствии для египетских художников как бы традиционным законом искусства, от которого они уже и не отступали и тогда, когда конница уже появилась в рядах войска.
