— Я уже сообщила, что ты очнулся, сейчас тебе принесут костыли, не торопись.
— Ты одна здесь?
Она кивнула.
— Девчонки в столовой. А с тобой тут дежурим по очереди — вдруг очнешься. Вот, очнулся… — снова отчего-то засмущалась она.
— И давно тут лежу?
— Три дня. Плюс, сутки был в операционной. Итого ты здесь почти пять дней. Не переживай, твоя мама в курсе — ее просветили. Нет, увидеть ее нельзя, у нее нет пропуска. Да, как только тебя увидит ее величество, тебя отпустят. Да, прилетает, буквально сегодня, через несколько часов — у нас объявлена «желтая» тревога. Еще есть вопросы?
Я раскрыл рот, но вдруг понял, что на все, что хотел спросить, она ответила.
— Кстати, как ты испытание проходил… — загорелись вдруг ее глаза — …Это что-то! Эта запись сразу же бестселлером стала! Все девчонки ее не по одному разу просмотрели! А то, как ты винтовку сломал… Вообще класс! Расскажешь, как это сделал?
Я пожал плечами. В голове царил сумбур, я и сам не до конца помнил, что там было к чему.
— Вообще-то, во время боевых операций играть музыку и любые другие посторонние звуки по внутренней системе связи нельзя, — продолжила она назидающим тоном. — Но наставницы отчего-то говорят, что это нормально. «Регулирование с помощью звука». Чего регулирование?
Я опустил голову. Начинать разговор о способностях берсерка, и о том, как вызывал их с помощью музыки древности, не хотелось. Будет время и для этого, но не сейчас.
— Кстати, клевые мелодии! Не поверишь, тут в санчасти кто-то твой браслет распотрошил (я косо глянул на сиротливо лежащий в сторонке на стуле браслет), и все девчонки эти вещи который день слушают. На цитаты разобрали! Надеюсь, ты не против?
Как будто если б я был против, что-то изменилось бы!
— Где ты такую прелесть нашел, и в таком количестве?
Я вымученно пожал плечами.
— В сетях скачал.
Кажется, мне начал надоедать ее щебет. Лучше б уж совращать пыталась!
— А вот и начальство! — Высшие силы вновь услышали молитвы их скромного покорного слуги…
Разговор был прерван шипением гермозатвора. Я обернулся вслед за Паулой — на пороге стояла невысокая (по сравнению с Паулой, конечно) девчушка лет двадцати — двадцати двух с густыми не длинными (и до плеч не доставали) темно- каштановыми волосами и огромными карими глазами. В ней угадывалась не-латинос, хотя на славянку она похожа не была, как и на североевропейку или гринго. В руке девчушка держала стандартные пластиковые костыли, которые можно найти в любой аптеке, и улыбалась.
— Привет!
Я не сразу, но узнал ее. «Сеньор, где здесь магазин со снарягой?». Это она шла тогда мне навстречу, это из-за ее недвусмысленной улыбочки я чуть не извелся перед встречей с наемным убийцей. Так вот оно что! Все резко встало на свои места. Особенно то, почему я оказался именно здесь.
— Привет… — потухшим голосом выдавил я и тяжко вздохнул.
— Что так грустно? — еще шире расплылась она в улыбке, догадываясь, что творится у меня на душе.
— А тебе б было весело, если б ты случайно узнала, что все ключевые моменты твоей жизни последнего времени тебя активно вела некая могущественная организация? А некоторые даже специально подстраивала?
Она беззаботно пожала плечами — ее такие сложности заботили мало.
— Мы спасли тебя тогда. Если бы не мы, он бы тебя грохнул. Что тут не так?
— Но если бы не вы, не одна из вас, меня бы вообще не заказали!
Она вновь пожала плечами — в такие дебри, видать, залезать не привыкла. Я тут же сравнил ее с винтовкой, красивой быстрой скорострельной винтовкой, способной поразить любую цель, но полностью зависящей от воли стреляющего. Прикажут стрелять туда — выстрелит туда. Прикажут сюда — выстрелит сюда. И моральные аспекты, а тем более глубокие подтексты приказов ей до фонаря кабины истребителя. Завидую таким людям!
— Меня зовут Кассандра, — девчонка подошла и протянула руку. — Я комвзвода «чертовой дюжины». Добро пожаловать!
И вновь улыбка. На такое простодушие я не мог не ответить. Пришлось отправить в космос все свои негативные мысли по отношению к некоторым местным офицерам. Служить бок о бок придется с нею, с этой «винтовкой», и такие персонажи, как Катарина, Мишель или сеньора Гарсия находятся над ними, как небо над землей.
— Хуан. — Я пожал протянутую руку. — Просто Хуан.
— Слушай, — осенило вдруг меня. — Огонек, Кассандра… Это, как я понимаю, прозвища?
Вопрос относился к разряду риторических.
— Тогда, получается, мне тоже придется придумывать прозвище? Или у вас их как-то назначают?
Кассандра вздохнула, поставила костыли передо мной и села на соседнюю кровать.
— Вообще-то оперативные позывные. Прозвища у собак. Это так, к слову. И да, их придумывают сами, для этого дается время. Но зачастую к кому-то что-то цепляется, само, и цепляется намертво. В общем, это многогранный процесс, — смутилась она. — Обычно он на откупе у самих девчонок, но иногда их назначают.
— Но у тебя позывной уже есть, — перебила Паула. — Сложился сам, спонтанно. Шансов, что тебе дадут другое, почти нет.
Я застыл с отвиснутой челюстью:
— Прикольно! И что за… позывной такой, если не секрет?
Они с Паулой переглянулись. Я настроился на самое худшее, не представляя, что это может быть.
— Ангелито. Ангелок. Маленький ангел.
Комнату потряс взрыв смеха. Вот это номер! Нет, честно, кому из высших сил ставить свечки? Кому молитвы возносить, благодарственные? Что юмор у них, у этих сил, хотя бы не черный?
Девчонки вновь переглянулись, пытаясь понять мою реакцию — понравилось мне прозвище, или наоборот. Досмеявшись, я успокаивающе кивнул им:
— Все, нормально. Хорошее прозвище. Могло быть и хуже.
Из груди Кассандры вырвался облегченный вздох. Паула-Огонек же ядовито прокомментировала:
— Это точно! Могло быть и хуже! Знаешь, например, какое у нашей Мишель прозвище? Не официальное, а местное, для своих?
Кассандра зыркнула на нее, но та ее проигнорировала.
— Мутант. За белые волосы и кожу. И никакими бумагами и приказами это не исправить — Мутант — она и есть Мутант. Так что тебе, действительно, повезло…
Да, повезло. Позже я повстречал множество действительно оскорбительных и обидных прозвищ, из тех, что со знаком «минус», владелицы которых никуда не могли от них деться до самой смерти. Так что юмор у богов все-таки белый.
— Есть хочешь? — перешла к насущному Кассандра. Своевременный вопрос! Сразу после его озвучивания я вдруг ощутил зверский пятидневный голод. — Пойдем!
Она подскочила ко мне. С ее помощью я поднялся. Она еще раз напомнила о приказе Мишель (фу ты, блин, не отстанет теперь это «Мутант»!) не наступать на поврежденную ногу. Но добавила, что это для моего же блага — в следующий раз мое колено врачам будет не спасти. Примерно месяц мне нельзя давать на него активные нагрузки, а затем медленно увеличивать их, разрабатывать, как это делают спортсмены, постепенно приводя в форму. Паула тоже пыталась помочь, но это было слишком — такого участливого внимания со стороны слабого пола я не перенесу.
— Расскажи вообще, как тут что? — попросил я, когда мы вышли в коридор. Чувствовал я себя преотвратно. Костыли… Это что-то, хочу вам сказать. ТАК беспомощно я себя еще никогда не чувствовал, в особенности в окружении юных прелестных теоретически слабых созданий.
— Что конкретно тебя интересует?
— Ну… Как вообще здесь относятся… К моему появлению. Предстоящему… — я косо бросил взгляд на костыль.
Она заметила иронию, усмехнулась.
— По-разному. Но все в возбуждении. Ну, «зелень» — понятно, они дикие, им от одной только новости, что какого-то мальчика брать хотят, крышу всем снесло. Особенно «пятнашке»… — Многозначительный косой взгляд. — Но более старшие тоже в неадеквате. Хотя им-то чего? Но нет, тоже языки пораспускали, ждут…
И глядя на мое недоуменное лицо, зашла с другого конца:
— Ты знаешь, что такое «зелень»?
Я отрицательно покачал головой.
— Это те, кто принял присягу, но еще не стал ангелом. Девочки с пятнадцати до восемнадцати, их не выпускают в город, усиленно тренируют после Полигона, потому они и дикие. Они мальчиков вообще не видят. Только в сетях.
Я удивленно раскрыл рот:
— Но зачем так? Это же жестоко! И они потом…
— …Напьются, устроят дебош, с кем-то подерутся, затем организуют повальную оргию. Ну, после посвящения, когда их выпустят. В общем, к мальчикам они привыкнут быстро, просто поверь. Но не как к всесильным самцам, а…
Она сбилась. И правильно сделала — мой взгляд ясно обозначил, что феминизм и женский шовинизм я не приветствую.
— Короче, «зелень» прав не имеет, — перескочила Кассандра скользкую тему. — Поэтому не реагируй. Они будут шарахаться, пялиться, делать какие-то неадекватные вещи… Это нормально. Первое время рядом с тобой всегда будет кто-то из нас — во избежание, но как говорится…
