Поэтому увидев вакансию секретаря в фирме, специализирующейся на информационных технологиях, не раздумывая, подала резюме. Не то чтобы я мечтала заниматься бумажками и отвечать на звонки, мне просто хотелось самой выбрать свой путь.
Моя кандидатура их удовлетворила, собеседование прошло удачно, и с понедельника меня ждали на новом рабочем месте. О чем я и сообщила своим дорогим родителям.
Итог: папа вопит «как ты могла»? Мама, слабо всхлипывая, просит воды и тянет ко мне дрожащие руки.
Переигрываете, товарищи манипуляторы! Эх, как переигрываете! Не верю ни на грамм!
В этот раз я сделаю по-своему, так как надо мне, ибо не хочу провести всю жизнь за проверкой тетрадок, обсуждением «успехов» тридцати разнокалиберных обалдуев и принимать на ночь тридцать капель эфирной валерьянки.
Не мое это! Не мое!
Я это давно поняла, теперь настала очередь донести светлую правду и до родителей.
— Дина! Быть секретарем — это унизительно! — не сдавался отец.
— Почему?
— Потому что это не серьезно! Вот то ли дело учитель — почет, признание…
— Дергающийся глаз, — продолжила шепотом себе под нос, но родители услышали.
Отец в негодовании грозил мне пальцем, а мать выдавила очередное надрывное «воды-ы-ы-ы».
— Мам, ну хватит уже! — в сердцах пошла на кухню, налила стакан воды и принесла ей, — пей!
Она попыталась отстраниться, но я настойчиво всунула ей стакан в руки:
— Ну уж нет! Пей! До дна!
Пить ей, видать, не хотелось, поэтому она бросила на отца беспомощный взгляд.
— Дина! — рявкнул он, — отстань от матери!
— Я ее спасают от дикой жажды! Она сама просила. Пей, пей, мамулечка. Сейчас еще принесу.
Мать негодующе засопела, бать опять стрельнул в меня профессиональным взглядом грозного учителя.
— В общем, решено! Никаких секретарей!
— Нет, — категорично покачала головой, — я пойду на эту работу и точка!
— Да что за глупости! В какую-то шарашкину контору на должность побегушки рвешься, вместо того чтобы идти в государственное учреждение!
— Во-первых, секретарь — это не побегушки. Во-вторых, фирма серьезная, занимается компьютерами, программами…
— Так дело в этом? — просиял папа, — ты хочешь работать с компьютерами? Что же ты сразу не сказала! В нашу школу как раз требуется учитель информатики! Завтра же переговорю с директором, он с радостью тебя примет!
— Не надо ни с кем говорить, — процедила сквозь зубы, поражаясь непробиваемости родителя, — я уже нашла работу! И выхожу на нее в понедельник. Все. Разговор закрыт!
— Ты нас совсем не любишь, — простонала мать. Воды она больше не просила, всерьез опасаясь, что я принесу еще кружку и заставлю все выпить.
— Люблю, мамуль. Больше всех на свете. Но работу себе выберу сама, без ваших подсказок. Вернее, уже выбрала.
— Глупости! — строго отчеканил отец, — ты страдаешь ерундой! Вроде взрослая девица…
— Да, пап, ты правильно все подметил. Взрослая. И я все решила. Смиритесь вы с моим решением или нет — ваше дело.
Родители молчали, недовольно переглядываясь между собой. В первые в жизни получив от меня такой пламенный отпор, они явно не знали, что делать и как повлиять на непутевую дочь, собирающуюся своими собственными руками разрушить свое светлое учительское будущее.
— Даю гарантию, что долго ты в этом вертепе не продержишься! — наконец пренебрежительно выплюнул отец, — и тогда вспомнишь наши с матерью слова.
— Если вдруг такое случиться, и я разочаруюсь в своем выборе, обещаю, что вы об этом узнаете первыми. Я приползу к вам на коленях, буду с воем вырывать волосы на голове, и просить прощения… А пока оставьте в покое меня и мою новую работу! — для пущей убедительности гордо кивнула головой и вышла из комнаты.
Правда к себе не торопилась. Притаившись за дверью, наблюдала за тем, как мать бодро вскочила на ноги, отец недовольно, но без всякой патетики упер руки в боки. Они начали о чем-то едва слышно перешептываться.
Вот актеры! На что угодно пойдут, лишь бы заставить прогнуться под их желания!
Манипуляторы!
В этот раз своей цели они не достигли. Я победила, не уступила, несмотря на спектакль, устроенный предками. Что из этого выйдет — увидим позже, но мне кажется, что все будет хорошо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
***
— Поздравляю! И добро пожаловать! – сотрудница из отдела кадров смотрела на меня с доброжелательной улыбкой, — вам здесь непременно понравится. Коллектив молодой, сплоченный, а самое главное увлеченный общей идеей. Начальство адекватное. Зарплата стабильная. В общем, все что надо для комфортной жизни и работы имеется.
— Спасибо! — я растеклась в ответной улыбке. Мне уже здесь нравилось. Атмосфера такая…уютная что ли — светло, тепло и пахнет кофе, те сотрудники, которых я успела увидеть — располагали к себе. Замечательное место.
— Надеемся на долгое сотрудничество!
— А уж как я надеюсь! — в сердцах прижала руку к груди, не в силах скрыть эйфории, что накрывала с каждым мигом все сильнее.
— Сейчас все сделаем и можете отправляться к Антону Дмитриевичу. Он в курсе, что вы сегодня придете. Ждет вас.
Я тотчас представила, как за огромным столом из красного дерева заседает человек в строгом, деловом костюме и при моем появлении, он довольно улыбнется и раскроет объятия, со словами «как хорошо, что вы пришли», а я клятвенно заверю его, что сделаю все, для процветания фирмы, и будем мы работать долго и счастливо и уволимся в один день.
После того как все бумаги были заполнены, и меня официально приняли на работу, я выпорхнула из кабинета, как большая, одурманенная маковым цветом бабочка — с блаженной улыбкой, чуть пританцовывая и размахивая руками.
Пройдя по коридорчику, увешанному многочисленными грамотами и сертификатами, я оказалась в большом помещении, залитом солнечным светом — высокие окна тянулись по обеим стенам. Широкий проход ведущий от входа, где в нерешительности топталась я, и до внушительной двери на противоположной стороне. Вдоль него в строгом порядки стояли рабочие столы, отделенные друг от друга невысокими перегородками, чтобы создать комфортную рабочую обстановку. На каждом столе по два широкоформатных монитора. Программисты бодро переключали своё внимание то на один, то на второй и с неимоверной скоростью щелкали по клавишам. Профессионалы! Я даже залюбовалась.
Эх, видел бы вас мой папенька. Его бы кондрашка хватила, если бы он здесь оказался. В этом пристанище бездельников, которые бесполезно пялятся в экран, вместо того чтобы всего себя положить на алтарь педагогики.
Делаю шаг вперед, продолжая самозабвенно осматриваться по сторонам. В углу, у входа, стоял стол с кофе-машиной и всякими вкусняшками, куллер, кожаный диван — все для комфорта работников.
Не знаю, как дальше сложится, но пока я просто влюблена в это место.
Немного смущенно улыбаясь и кивая в знак приветствия сотрудникам, с которыми пересекалась взглядами, направилась вперед. К той самой двери в другом конце помещения. Там кабинет руководителя и небольшая приемная — мое непосредственное место работы.
В потных руках сжимала свой трудовой договор и изо всех сил старалась выглядеть уверенно, ведь мне сейчас предстояло встретиться со своим начальником, надо произвести на него благоприятное впечатление. Это я умею! Мы с ним наверняка поладим и будем работать душа в душу.
Шла вперед, чувствуя себя так, будто кочергу проглотила — улыбалась, щеки свело, шея не гнулась, только глаза по сторонам бегали. Захотелось хихикнуть, но я сдержалась. Похоже это нервное. А как иначе? Первый день на работе — занервничаешь тут! Надо успокоиться, взять себя в руки и все будет хорошо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пройдя чуть вперед, возле одного из столов заметила группу людей. Совсем молодой парень сидел за компом и сосредоточенно кивал, в то время как мужчина, тоже молодой, что-то ему втирал, указывая пальцем на экран.
Я невольно притормозила, заслушавшись. Ни черта не понимала, о чем шла речь, но голос у мужика был приятный. Да и вообще выглядел он очень даже ничего. Рост выше среднего, фигура хорошая. Белоснежные кроссовки и синие джинсы прекрасно смотрелись с модным темным пиджаком и светлой футболкой. Мужчина был темноволос, с красивым профилем, немного растрепанной шевелюрой и шикарной улыбкой. Он что-то вещал, не замечая того, как я на него пялюсь.
