Но вот мелькнула одна фамилия! Будницкий. Да, это заместитель начальника областного управления по печати… Его жена работала у нас в производственном отделе технологом. Истинная женщина, она всегда все знала, просто находка для шпиона. Я засомневалась, звонить или нет? Это были весьма пожилые люди, старше всех вычеркнутых, ветераны Великой Отечественной войны. Все же, после некоторых раздумий я решила звонить, ибо знала не только их сына, работавшего у нас после окончания полиграфического института, но и невестку. Бывает же такое — с этой девочкой я работала в одном институте еще до прихода в типографию. Ей я помогала с поездкой в Ленинград, где она пыталась поступить в училище, готовящее стюардесс. Не получилось. А потом, уже будучи сотрудником типографии, помогала решить с ЗАГСом вопрос о регистрации ее брака вне очереди. Она обратилась, пришлось подключиться…
Если супругов Будницких нет в живых, то их дети охотно ответят на мой звонок, не удивятся, не обидятся. Я набрала номер, пошли вызовы… сердце забилось сильнее.
Но нет, ответила Раиса Васильевна, причем весьма бодрым и веселым голоском. Значит, все живы!
— С чем вы к нам? — спросила она после взаимных приветствий. Отмалчиваться или выдумывать что-то несуществующее не имело смысла. Мне нечего было скрывать, это очевидно, как и то, что я не знала, что искала.
— Вы помните Раевскую из отдела снабжения?
— Зою? — спросила она и тут же ответила: — Конечно, помню. А что случилось?
Я изложила суть дела, состоящую, собственно, в том, что я не знаю, что случилось, сама именно это и ищу. Но что-то наверняка случилось, потому что она хочет со мной встретиться.
— Не знаю… — выслушав меня, сказала Раиса Васильевна. — Между нами говоря, она была странной женщиной и часто попадала впросак. И как все странные люди, проявляла недоверие и настороженность к тому, чего не знала.
Я вздохнула. Эх, Раиса Васильевна сама не была такой уж простой. Но сейчас удивила меня другим — откровенностью. Это не ее черта. Она любила поводить собеседника за нос, что-то намекнуть, о чем-то умолчать, с чем-то согласиться, о чем-то дать понять. Не говорить конкретных вещей — это было ее кредо, которым она пользовалась в беседах с заказчиками, с сотрудниками, наверное, и с родными. Ясное дело, я приготовилась выспрашивать детали, вытягивать из нее информацию с помощью ряда наводящих вопросов, а тут — нате вам.
— Может, она надумала выйти замуж, — предположила я, — и хочет, чтобы кто-то оценил претендента на роль мужа? У нее есть родня?
— Да, у нее есть старшая сестра. Причем благополучная — замужем, имеет сына. Думаю, посоветоваться относительно замужества у нее есть с кем.
— Значит, что-то другое.
— Да.
— У кого же мне узнать о ней хоть что-нибудь… — в раздумье обронила я.
— Позвоните Свете Устименко, — сказала моя собеседница, и я чуть не хлопнула себя по лбу. Ну как я могла забыть? Только вот у меня не было Светиного номера, и я спросила о нем у Раисы Васильевны. А вдруг даст. — Нет, — сказала она, — я не знаю ее телефона. Зато точно знаю, кто знает, — по голосу я поняла, что она улыбается. Хитрит. Сейчас начнет торговаться. Это было вполне в ее стиле.
— Скажете? — благодушно подыграла я, не представляя, что она потребует взамен.
— А дайте слово, что после встречи с Зоей вы скажете мне, в чем было дело, — она запросила гораздо меньше, чем я ожидала, поэтому я поклялась своим здоровьем, что скажу; и она открыла мне тайну: — Замула.
Мы распрощались тепло и приязненно, я питала к ней искреннее расположение.
Замула
Зачем мне Света, если Дмитрий Иванович Замула от рождения типографии и до закрытия занимал должность заместителя директора по снабжению и сбыту, а Зоя Михайловна была его подчиненной?! Как хороший руководитель (а он был отличным руководителем!) он мог знать о ней все. Вопрос заключался в другом — как долго она там оставалась после моего ухода. Может, через год-другой она тоже уволилась, тогда, конечно, о ее проблемах он ничего не подскажет.
Да, без Светы не обойтись. Вот тут она, знавшая Зою Михайловну задолго до прихода в типографию, и понадобится, если продолжает поддерживать с ней отношения.
Значит, сам Бог велел сначала спросить у Замулы о Раевской, а в случае неудачи — узнать Светин телефон? Нет, чем в этом случае я мотивирую интерес к Раевской, далекому от меня человеку? Лучше поступить наоборот, под благовидным предлогом спросить про Светин телефон. Потом поговорить о том, о сем, а там незаметно и Зоей Михайловной поинтересоваться.
Их со Светой связывало слишком многое. Я могла бы сама догадаться о Замуле, если бы вообще не забыла о нем. Начнем с уже упоминаемого факта, что сначала Света тоже работала товароведом, под началом Дмитрия Ивановича. Потом перешла в приемную и стала секретарем не только директора, но и его заместителя, то есть опять же Дмитрия Ивановича. Кроме того, как и он, она оставалась на типографии до ее закрытия.
Так что ее телефон у него, несомненно, был.
Когда стратегия была составлена и выверена со всех сторон, я вернулась к своей забывчивости и поругала себя за нее. Забывать Дмитрия Ивановича мне было нельзя, ведь именно его хлопотами я попала на типографию, где прошла наиболее содержательная часть моей жизни.
Немного предыстории
— Я вижу, что вы препятствуете защите моей работы. Скажите прямо — это так? — допытывалась я.
Заместитель директора института, где я работала уже с десяток лет, сидел за служебным столом, живописно заваленным бумагами, и листал мою диссертацию. Я же, в новом (назло врагам!) платье, с вызовом сшитом специально к этому разговору, пристроилась на стуле для посетителей, что стоял слева от входной двери. Неделю назад Николай Михайлович, так звали этого чалдона (ибо он был из чалдонов), взял мою работу для изучения и обсуждения без третьих лиц. Как я могла ему отказать? И вот мы ее обсуждали.
— Так, — ответил он.
Его смоляные глаза немигающе уставились в мои, пытаясь прожечь насквозь, но меня это не смущало.
— Почему? Неужели в моей работе нет новизны, нет диссертации?
— Диссертация есть, — сказал он, перебирая страницы холеными пальцами. — У вас хорошая работа, но этого мало…
— Почему? Говорите, не стесняйтесь, — настаивала я, неизвестно что предполагая услышать в ответ. — Вы же сами предложили обсудить этот вопрос наедине.
— Ее еще надо… продвинуть. Ну и защитить.
— Для этого есть общепринятые процедуры, — мой левый глаз невольно прищурился, и я уточнила: — или нет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
