Читаем без скачивания Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

И нашла его на заброшенной фабрике на окраине Таямы.

Дзюнко натянула толстый свитер и удобные брюки, надела пальто и перчатки. Уходя из дому, она сунула в карман фонарик. Ее квартира, под номером 203, находилась на втором этаже. Ступая как можно тише, она спустилась по наружной лестнице, сняла замок с велосипеда и поехала.

На пустынной ночной улице кое-где светились окна. В этом районе по ночам стояла тишина: ночные пташки резвились в других местах. Кроме того, был вторник, то есть уже среда, разгар декабря, и в это время вообще мало кто появляется на улице после полуночи. Ей навстречу попались всего два такси, одно из них уже закончило работу, а в другом не было пассажира.

Дорога вела прямо к заброшенной фабрике. Где-то по пути, возле кондоминиумов, выставленных на продажу, путь разветвлялся на три направления, но ехать дальше надо было по-прежнему прямо, по средней ветке. С начала лета она так часто ездила туда, что могла бы проделать весь путь с закрытыми глазами и даже во сне.

Вскоре во тьме замаячил знакомый силуэт обезлюдевшей фабрики. Фабричный корпус представлял собой железную конструкцию, обшитую стальными листами, на которых держалась крыша из оцинкованной металлической черепицы. Рядом располагалось небольшое трехэтажное здание, по-видимому бывшее управление. Между производственным корпусом и управлением размещалась просторная парковка, наверное служившая когда-то для грузового транспорта.

Вся территория фабрики была обнесена проволочной сеткой, а на въездных воротах стоял подвижный шлагбаум — металлическая штанга на колесах. Дзюнко проехала мимо ворот со шлагбаумом, запертым на громадный висячий замок, и направилась к тыльной стороне фабрики.

Поначалу, когда она только обнаружила эту фабрику, девушка обошла забор кругом и едва не отчаялась найти проезд на территорию. Но место выглядело так заманчиво: просторное, безлюдное и никаких жилых домов поблизости. С запада и востока фабрику огибали узкие однополосные дороги, а к северу от нее находился полуразрушенный пакгауз какой-то транспортной компании. С южной стороны тянулась пустошь, принадлежавшая, как гласила надпись на щите, городскому управлению Токио. Местные жители, видимо в знак протеста против того, что город держит землю в запустении, использовали ее под свалку. Ясное дело, по загаженному пустырю никто не гулял, и даже дети не устраивали там игры.

Место подходило по всем статьям. Но что с того, если нельзя пробраться во двор фабрики?

Сдаваться она не хотела и продолжала тщательно искать лазейку. В конце концов проход обнаружился совершенно неожиданно. Стальная дверь, выходящая сбоку на восточную дорогу, нечто вроде черного хода в обычном доме, как и все остальные, была перекрыта проволочной сеткой на замке. Однако на ней отсутствовали две петли, и, если ее толкнуть, она сдвигалась примерно на полметра. Дверь явно держалась на честном слове и выглядела довольно опасно, но, поскольку дорогой редко пользовались, никто этого не заметил и не пожаловался. На противоположной стороне дороги располагалось здание, вмещавшее целый ряд общественных заведений, но в стене, выходившей на дорогу, не было окон, к тому же между домом и дорогой высилась водонапорная башня. Сама дорога, пройдя между фабрикой и общественными заведениями, заканчивалась тупиком и никуда больше не вела.

Дзюнко никогда не бывала раньше в Таяме и не знала истории этого места, но, судя по обветшалому забору и ржавым замкам, предположила, что фабрика заброшена давным-давно. Странно, правда, что никто не попытался восстановить, перестроить или хотя бы продать ее как землю под застройку. Может, что-нибудь оказалось не так с правами на недвижимость или с лицензией на производство — мало ли какие причины могли сработать, да еще во время явного экономического спада.

Сколько раз девушка уже приезжала сюда, если учесть сегодняшнюю ночь? Ей припомнилось по крайней мере раз десять, но от самого места ее неизменно бросало в дрожь.

Чтобы не привлекать внимания, она пристроила велосипед позади фабричного здания и подошла к двери. Проскользнув внутрь помещения, Дзюнко включила фонарик, чтобы осветить путь, потом собралась с духом и осторожно прикрыла дверь за собой.

В воздухе стоял запах тины и ржавчины.

Она никогда не приезжала сюда днем, поэтому имела смутное представление о том, как выглядит фабрика. Тем не менее, пробравшись через черный ход, девушка поняла, что справа от нее находятся два громадных механизма, соединенные лентой транспортера. По левую сторону вдоль металлической стены тянулся ряд просторных стеллажей, покрытых толстым слоем пыли. На полках в беспорядке валялись молотки, кувалды, гаечные ключи и большие, не менее тридцати сантиметров, болты с широкой головкой. Один из механизмов соединялся с лентой транспортера через огромный диск, похожий на поворотный стол. В прежние времена он, должно быть, служил для нарезки или шлифовки металлических деталей. Дзюнко мало что понимала в механике и даже представить не могла, что именно производила эта фабрика. Она лишь предположила, что изделия отличались крупными габаритами и немалым весом, а само производство сопровождалось сильным шумом. Может, здесь изготовляли рельсы или стальные тросы.

Дзюнко миновала загадочные механизмы и направилась к центру помещения. Земляной пол был завален всевозможными деталями и разным мусором: пока Дзюнко не освоилась здесь, она частенько спотыкалась и ранила руки и ноги. Постепенно она расчистила для себя дорожку, сдвинув в сторону детали помельче, и теперь передвигаться стало легко даже в темноте. Фонарик был не так уж и нужен, но она все же включала его на всякий случай.

Производственный корпус в целом был примерно со школьный спортивный зал. Потолок достигал высоты трехэтажного здания. Над головой во все стороны тянулись рабочие мостки с канатными ограждениями. Там же, наверху, из одного конца помещения в другой проходила узкая, около метра, дорожка, а к ней снизу вела лестница. Рабочим, наверное, приходилось то и дело карабкаться наверх, но Дзюнко туда ни разу не поднималась — она вообще побаивалась высоты.

Место, к которому стремилась Дзюнко, находилось чуть правее центральной части помещения, ближе к главному входу. Там стояли огромная цистерна и бетонированный резервуар, который можно было наполнять водой. Цистерна была примерно раза в два больше обычных баков, которые входят в кузов грузовика. Дзюнко постучала по цистерне рукой, чтобы проверить, осталась ли еще внутри вода, но ничего не поняла — раздался только глухой стук.

Но в резервуаре, бортик которого был на уровне ее груди, вода была. Его до краев наполняла темная жидкость. Когда фабрику покидали, кто-то забыл то ли нажать на кнопку, то ли повернуть тумблер или еще что-нибудь, и с тех пор вода так здесь и отстаивалась.

И ее тут было не меньше, чем в том комарином пруду. Ну, может, разве чуть-чуть поменьше. В общем-то, Дзюнко над этим не задумывалась. Главное, здесь была вода, в которой она так нуждалась; хотя эта вода попахивала нефтью и была ужасно грязной, ее было вполне достаточно. Даже если девушка потеряет контроль и выпустит всю свою мощь, воды все равно хватит. Если она будет осторожна и регулярно станет освобождаться от напора внутренней энергии, лет на десять вода ей обеспечена. В общем, пока фабрика пребывает в запустении, Дзюнко не понадобится искать другое место.

Как обычно, она для начала выключила фонарик — на всякий, хотя и маловероятный, случай разоблачения.

Сунув фонарик в карман, Дзюнко уставилась на черную поверхность воды. Она пыталась вспомнить тот холодок во сне. Ощутив его, она восстановила и память о высвобождении огненной силы, и это вызвало прилив энергии. Энергия просто взбухала в ней, требуя выхода.

Еще мгновение — и запредельный восторг от чувства освобождения, нахлынувший на Дзюнко, оглушил и ослепил бы ее. Она зажмурилась и приготовилась дать выход мощной волне энергии в темные воды резервуара. В этот миг она услышала глухой стук.

Потом чей-то голос.

Дзюнко вытаращила глаза. Энергия просто бурлила в ней. Требовалось немедленно повернуться к воде и выплеснуть ее наружу. Но девушка изо всех сил затаила дыхание, чтобы не взорваться. И услышала другой голос:

— Сюда! Пошевеливайтесь!

Голос принадлежал мужчине и сопровождался шарканьем ног нескольких человек.

Сюда шли люди.

2

Дзюнко торопливо огляделась в поисках укрытия. Хорошо еще, что тут такая тьма.

— Какого черта ты шарашишься?

— Тихо! Держи давай, придурок!

Голоса зазвучали отчетливее. Лучи от двух фонариков скользили вниз и вверх, перекрещиваясь друг с другом. В этом неверном свете Дзюнко разглядела несколько голов. Похоже, шло человека три, может, четыре. Они протискивались через ту самую поврежденную дверь, через которую она сама проникла сюда.