Так, некая Кэри, появившаяся в Лондонском театре в 1907 г., преподнесла красочную историю о том, что в детстве она была похищена и насильно зататуирована. Мисс Мара называла себя похищенной дочкой фермера. Другие находили простые татуировки недостаточно интересными. Так Лилли Барнум была сделана татуировка с розовым маслом, всегда сладко пахнувшем.
Несмотря на ажиотажный интерес публики, пресса того времени оценивала гастролеров неприязненно. Х.Э. Людеке в 1907 году в журнале "Антропофитея" писал, что это были личности "с ущербной психикой, факиры, татуированные сводники, часто мужчины с развитой мускулатурой, при этом хитрые и неустрашимые, чтобы потом своей внешностью возбуждать аудиторию с дурными вкусами".
Однако индустрия развлечений, зарождавшаяся в те годы, мало обращала внимания на подобные оценки и комментарии прессы. Отметим здесь, что ее первыми идолами были и люди с татуировкой на всем теле, о которых здесь рассказано, и многие другие, которые по разным причинам не попали в анналы истории.
ВЫСШИЙ СВЕТ ЕВРОПЫ ПРИЗНАЕТ ТАТУИРОВКУ
Перелом в отношении к татуировке наступил на континенте сначала в Англии при участии принца Уэльского, ставшего позже королем Эдуардом VII (1841-1910 г.г.). Во время неофициального посещения Японии в 1881 году он зашел в студию Хори Чио, выдающегося мастера японских татуировок, который выполнил на теле принца рисунок дракона.
Этот факт узнали дотошные лондонские журналисты и, естественно, широкая общественность. С этого времени татуировка стала модной в так называемых высших кругах. Принцы, лорды, дамы и снобы-нувориши рынулись со своими заказами к объявившимся как из-под земли мастерам татуировки на изготовление так называемых художественных татуировок. Среди клиентов художников-татуировщиков были Дженни Джером, леди Рэндолф Черчилль, будущая мать премьера Уинстона Черчилля, которая носила на запястье вытатуированный узкий браслет. Не остался в стороне и король Георг V (1865-1936 г.г.), сын и преемник Эдуарда VII. За представителями высших сфер британской аристократии последовали аристократы из других европейских стран, которые также поддались этой моде.
Перечислим имена особ из высших кругов, не устоявших перед модой: австрийские эрцгерцоги Рудольф и Франц Фердинанд, Николай II и великие русские князья Алексей и Константин, князь Франц фон Тек – отец Марии, жены английского короля Георга V, королева Ольга и Король Иоанн I в Греции и князь Вальдемар в Дании, все представители правившей в Дании сонденбургско-глюксбургской династии, Оскар II Бернадотт – король Швеции, Хаакон VII Олденбургский – король Норвегии, Кедив Аббас – один из последних правителей Египта, княжна Анна Бурбон-Парма, жена бывшего румынского короля Михая из династии Гогенцоллеров, а также Альфонс ХIII – Уэттин, один из герцогов династии, которая правила в Испании еще в начале ХХ века, татуировкой были украшены регент и диктатор Венгрии Миклош Хорти и его жена Анна. Бум застал татуировщиков врасплох. Надо было быстро создавать новые рисунки, искать мотивы, чтобы подогревать возникший интерес и удовлетворять самые разные запросы. И творцы художественной татуировки справились с решением этой задачи. Они отбросили прежнюю иконографию, основанную на бессмысленном соединении традиций и стилей, которая чаще всего исполнялась небрежно, неэстетично и, кроме того, рождалась в различных средах и общественных группах. Отказавшись от этой негативно воспринимаемой тенденции и одновременно удачно реагируя на потребности новой, чаще всего высоко стоящей в общественной иерархии клиентуры, ведущие татуировщики того времени начали вдохновляться утонченной с культурной точки зрения тематикой. Они обратились к сюжетам, которые черпали в западноевропейском изобразительном искусстве, к искусству Дальнего Востока, прежде всего японскому, что как раз и соответствовало вкусам той эпохи, восхищавшейся всем японским. Они создавали уникальные композиции высокого эстетического уровня, которые в период спроса на данный тип татуировки стали знаком престижа, выделяющим поклоняющихся новой моде аристократов. Вследствие этого дело дошло до размежевания в рамках татуировки, традиционное направление которой, называемое в литературе на данную тему "подпольным", "татуировкой определенной среды" или "преступным", продолжало жить собственной жизнью и по-прежнему пользоваться спросом в соответствующей среде.
Очевидно, что и визит Эдуарда в Японию пришелся на период, когда энтузиазм по отношению ко всему японскому в Европе достиг апогея, что проявлялось в японских мотивах женской одежды, ношении кимоно, переоборудовании жилых помещений в японском стиле, в "японских" приемах и т.д. Японская татуировка попала на благодатную почву, почему так быстро и распространилась в Европе.
Очень быстро татуировка как факт жизни нашла свое отражение в художественной литературе. Описания эффектных японских татуировок кочуют из одного произведения того времени в другое. Пьер Лоти в повести "Мадам хризантема", описывая экзотическую для европейцев Японию, рассказывает о том, что во время своего посещения страны восходящего солнца дал себе нанести татуировку. Он выбрал для татуировки грудь в месте, находящемся "на противоположной от сердца стороне", во время выполнения которой он, сжимая от боли зубы, терпел полтора часа. Эту операцию выполнил хори (так называют японских художников-татуировщиков).
Конец ознакомительного фрагмента.
