– К полудню асфальт раскалится, – заметил Макврайс. – Лично я буду держаться поближе к обочине.
Гаррати кивнул. Макврайс задумчиво посмотрел на него:
– Какой у тебя вес?
– Сто шестьдесят.
– У меня сто шестьдесят семь. Говорят, быстрее устает тот, кто тяжелее, хотя я, по-моему, в неплохой форме.
Гаррати показалось, что Макврайс не просто в неплохой форме – он поразительно натренирован. Гаррати уже хотел спросить, кто это говорит, будто большой вес способствует быстрой усталости, но передумал. С Прогулкой связано множество апокрифов, суеверий, мифов.
Рядом в тени сидели еще двое мальчиков. Макврайс присел рядом с ними, а через секунду около него опустился и Гаррати. Макврайс как будто совершенно не замечал его. Гаррати взглянул на часы. Пять минут девятого. Впереди пятьдесят пять минут. Вернулось чувство нетерпеливого предвкушения; Гаррати попытался подавить его, говоря себе, что нужно просто посидеть, пока есть возможность.
Все ребята сидели – группами и поодиночке. Один забрался на нижнюю ветку сосны, нависшую над дорогой, и жевал сандвич с чем-то вроде мармелада. Костлявый блондин в темно-красных штанах и старой, протертой на локтях зеленой кофте на «молнии». Под кофтой на нем была синяя, прошитая серебристыми нитями льняная рубашка. Гаррати спросил себя – долго выдержат тощие или быстро сгорят.
Двое парней, к которым подсели они с Макврайсом, разговаривали друг с другом.
– Я не буду торопиться, – сказал один. – Чего ради? Если и получу предупреждение, так что с того? Подтвердил, что понял, и все. Подтверждение – вот главное слово. Вспомни, где ты об этом впервые услышал?
Он осмотрелся по сторонам и заметил Гаррати и Макврайса.
– А, вот и еще ягнята на бойню явились. Меня зовут Хэнк Олсон. Для меня Прогулка – игра, – добавил он без тени улыбки.
Гаррати назвал себя. Макврайс, все еще глядя на дорогу, также рассеянно представился.
– Меня зовут Арт Бейкер, – произнес второй парень. В его речи чувствовался легкий южный акцент.
Все четверо обменялись рукопожатиями.
Помолчав, Макврайс сказал:
– Страшновато, да?
Двое кивнули, а Хэнк Олсон пожал плечами и усмехнулся. Гаррати увидел, как мальчишка на сосне доел сандвич, скомкал лист промасленной бумаги, в которую был завернут его завтрак, и швырнул его через плечо. Этот быстро сгорит, подумал Гаррати. От этой мысли ему стало чуточку легче.
– Видите пятно возле той черты? – неожиданно спросил Олсон.
Все посмотрели в ту сторону. Тени слегка плясали на дороге благодаря утреннему ветру. Гаррати не мог понять, видит он что-нибудь или нет.
– Оно осталось от Долгой Прогулки позапрошлого года, – с довольной улыбкой сказал Олсон. – Пацан настолько перепугался, что просто-таки окоченел на месте в девять часов.
Все молча подумали об ужасе, сковавшем того пацана.
– Ну, не мог двигаться. Получил три предупреждения, и в девять ноль две утра ему выдали билет – прямо тут, у линии старта.
Гаррати подумал: не окоченеют ли ноги у него самого. Скорее – нет, но ничего нельзя сказать наверняка, пока не придет время. Ужасная мысль. Интересно, зачем Хэнку Олсону понадобилось заговаривать о таких страшных вещах?
Вдруг Арт Бейкер выпрямился:
– Он едет.
Возле каменной черты остановился серовато-коричневый джип. За ним на значительно более медленной скорости следовал необычного вида полугрузовой автомобиль, оснащенный спереди и сзади маленькими, словно игрушечными, тарелками радарных установок. На крыше кузова расположились двое солдат с крупнокалиберными армейскими карабинами. При виде их Гаррати ощутил холодок в животе.
Кое-кто из собравшихся вскочил на ноги при виде новоприбывших, но Гаррати остался сидеть. Так же поступили Олсон и Бейкер, а Макврайс, по-видимому, вновь погрузился в свои мысли, едва взглянув на приближающиеся машины. Костлявый парень, сидящий на ветке сосны, лениво болтал ногами.
Из джипа вышел сам Главный, высокий, загорелый мужчина. Его простой костюм защитного цвета хорошо гармонировал с выдубленной на солнце кожей. Он был перепоясан армейским ремнем, за которым торчал пистолет, а глаза прятались за зеркальными очками. Поговаривали, что глаза Главного болезненно чувствительны к свету и он никогда не появляется на людях без темных очков.
– Ребята, садитесь, – сказал он. – Помните Совет Тринадцатый.
Совет Тринадцатый гласил: «Берегите энергию при любой возможности».
Все снова сели. Гаррати опять посмотрел на часы. Восемь шестнадцать. Вероятно, часы спешат на минуту. Главный никогда не опаздывает. Гаррати подумал, что надо бы перевести часы, но тут же забыл об этом намерении.
– Я не собираюсь произносить речь, – сказал Главный, обводя всех взглядом пустых линз, скрывавших его глаза. – Хочу только поздравить находящегося среди вас победителя и выразить свое уважение проигравшим.
Он повернул голову к джипу. Наступила напряженная тишина. Гаррати вдохнул свежий весенний воздух. День будет теплый. Хорошая погода для ходьбы.
Главный снова повернулся к ним. В руках у него теперь была папка.
– Прошу вас сделать шаг вперед и получить номер, когда я назову ваше имя. После этого возвращайтесь на место и оставайтесь там, пока не придет время старта. Пожалуйста, будьте внимательны.
– Теперь мы в армии, – с ухмылкой пробормотал Олсон, но Гаррати не обратил на него внимания. Главным нельзя было не восхищаться. Отец Гаррати – еще до того, как его увели солдаты Взвода, – любил повторять, что Главный – это самое свирепое и опасное страшилище, какое мог породить род людской, что общество напрасно поддерживает этого человеконенавистника. Но сам Гаррати никогда не видел Главного собственными глазами.
– Ааронсон.
Приземистый, коренастый и загорелый деревенский парень неловко шагнул вперед, явно напуганный присутствием Главного. Он получил большую пластиковую цифру «1» и прикрепил ее на рубаху при помощи липучки. Главный хлопнул его по спине.
– Абрахам.
Высокий рыжеватый парень в теннисной майке и джинсах. Его пиджак был подпоясан на школьный манер, и полы отчаянно хлопали по бедрам. Олсон подавил смешок.
– Бейкер, Артур.
– Это я, – сказал Бейкер и поднялся. Его обманчиво ленивые движения встревожили Гаррати. Бейкер – крепкий парень. Бейкер должен продержаться долго.
Бейкер вернулся. Он уже прикрепил номер 3 к рубашке на правой стороне груди.
– Он тебе что-то сказал? – спросил Гаррати.
– Спросил, не стало ли мне в последнее время жарковато дома, – застенчиво ответил Бейкер. – Ну да, Главный… со мной поговорил.
– Здесь-то будет еще жарче, – хрипло заметил Олсон.
– Бейкер, Джеймс, – вызвал Главный.
Церемония продолжалась без заминок до восьми сорока. Неявившихся не было. С автостоянки опять стал доноситься шум моторов отъезжающих машин – ребята из списка запасных отправлялись домой, чтобы наблюдать за Долгой Прогулкой по телевизору. Началось, подумал Гаррати, теперь уже началось.
Когда очередь дошла до него, Главный вручил ему номер 47 и пожелал удачи. Вблизи Гаррати почувствовал исходящий от Главного запах мужчины, запах какой-то подавляющей силы. У него внезапно возникло почти непреодолимое желание дотронуться до бедра этого человека, чтобы убедиться, что Главный реален.
Питер Макврайс оказался шестьдесят первым. Хэнк Олсон – семидесятым. Он простоял рядом с Главным дольше прочих. В ответ на какие-то его слова Главный рассмеялся и хлопнул Олсона по спине.
– Я сказал – надеюсь, он мне подкинет деньжат, когда придет время, – сказал Олсон, вернувшись на свое место. – А он говорит: а ты заставь их поработать. Говорит, ему нравится видеть крутых ребят. Вот, мол, и заставь их попотеть, устрой им ад, парень.
– Нормально, – заметил Макврайс и подмигнул Гаррати. Гаррати не понял, что означает это подмигивание. Может, Макврайс смеется над Олсоном?
Выяснилось, что фамилия сидевшего на дереве костлявого парня – Стеббинс. Он подошел к Главному опустив голову, получил номер, не произнес ни слова, вернулся к дереву и уселся на землю, прислонясь к стволу. Чем-то этот мальчишка привлекал Гаррати.
