В молодости Джеймс дал слово, что если у него будут сыновья, он посвятит их Богу, если Господь захочет употребить их. (Трое из пяти его сыновей пошли этим путем!)
«Каждый из нас был очень рад, возможности сопровождать отца в церковь. Четыре мили были для нас удовольствием. В городе мы всякий раз могли увидеть что-то интересное. Некоторые благочестивые мужчины и женщины присоединялись к отцу, и мы, молодые, получали представление о том, что значит христианский разговор. Взрослые шли в церковь, надеясь на встречу с Богом, а возвращаясь домой, усердно рассуждали о Слове жизни, полученном ими».
Христианство открывалось детям в «духовной свежести и радости». Оно не было для них «сухим разговором?, но «касалось струн души» и привлекало их.
Воскресные вечера были посвящены особым семейным собраниям. Рассуждая о Слове Божьем, взрослые и дети могли получить ответы на свои вопросы, подтверждая их местами из Библии. Так в детях закладывался метод все большего и большего познания любви Бога, Который за них отдал на страдания и смерть Своего Сына.
«Позднее многие из этих вопросов и ответов получали более глубокий смысл и понимание, но никто из нас никогда не мог упрекнуть родителей и пожелать себе другого воспитания. Конечно, если бы родители были только с виду благочестивы, честны и приветливы (или еще хуже – лицемерны и лживы!), то результаты были бы совсем другие!»
Из-за маленьких детей мать не могла часто бывать на собраниях, так как нужно было очень далеко идти пешком. В воскресенье вечером отец рассказывал ей все, о чем говорилось на собрании. «Он поощрял нас помогать ему в пересказе слышанного и очень радовался, когда мы стали делать краткие записи проповедей и при возвращении дополняли его рассказ. Поощрение отца вызывало усердие в нас – пересказывать проповеди другим! Часто при этом отец приводил тот или иной подходящий жизненный пример».
Если кого-либо из детей нужно было наказать за какой-то серьезный проступок, то мы видели, как папа закрывался в своей комнатке, а мама говорила нам, что он рассказывает об этом проступке Господу. Это было чрезвычайно тяжко, «так как моя совесть принимала наказание как от самого Бога».
Будучи уже пожилым, Джеймс Патон смог заняться тем, о чем мечтал с самой молодости. Двенадцать лет он трудился там, где жил, как миссионер, служитель Евангелия, посещая дома, какие только мог. Его звали к умирающим и скорбящим, его с нетерпением ждали старые и больные и радостно приветствовали дети. «Он сиял от радости, рассказывая, какое великое множество Библий и других духовных книг он продал. Он пел псалмы больным и молился у постели умирающего».
Его жена, «маленькая Дженни», умерла в 1865 году. Через три года, на 78-м году жизни, ушел к Господу и он сам.
Глава 2 Сын – детство и юность
В Шотландии в то время были очень необычные школы, в которых дети из бедных и богатых семей вместе изучали Библию, грамматику, историю и географию. Способные мальчики из беднейших домов учились здесь латыни, математике и греческому языку, готовясь в университет. Младший брат Джона Патона, Джеймс, оставил такую школу в 14 лет, чтобы посещать университет в Глазго. В то время, когда Джон ходил в школу, ею руководил способный педагог, у которого был один недостаток: он был слишком строгим, а иногда ужасно злился, что выводило его из равновесия.
«И все же я знаю, что он был иногда добрым и мягким. Он, видно, заметил, что я не так хорошо одет, как мои товарищи. Мои успехи в учебе радовали его, поэтому он решил сделать мне сюрприз. Как-то вечером, когда мой отец горячо молился на семейном собрании, тихо отворилась и так же тихо закрылась входная дверь. Как только закончилась молитва, я подбежал к двери и у порога нашел пакет с красивым костюмом. Мама сказала, что, кто бы его ни дал, это Бог послал его мне, и я должен с благодарностью принять этот подарок из Его рук.
Когда на следующее утро я появился в школе в новой одежде, учитель сказал, что костюм мне очень идет. Я доверчиво рассказал ему, как получил его и что мне сказала мама. Он, улыбаясь, ответил: "Джон, если тебе снова что-то понадобится, скажи своему отцу, пусть он помолится об этом, и, может быть, Бог снова поможет". Прошли годы, прежде чем я узнал, что учитель приходил к нам во время молитвы отца».
И все же этот учитель был виноват в том, что Джон прежде времени оставил школу. «Однажды, когда он несправедливо наказал меня, мама уговорила меня вернуться в школу. Как только он увидел меня, то тут же бросился на меня и так жестоко избил, что от боли и ужаса я убежал домой. Позднее, когда его гнев утих, он пришел к моим родителям, просил прощения и хотел снова взять меня с собой. Но бесполезно – я не мог решиться на это. Так закончилась моя учеба в школе.
Хотя мне едва исполнилось двенадцать лет, я начал учиться профессии отца. Мы работали с шести часов утра до десяти вечера, отдыхая час в обед и по полчаса во время завтрака и ужина. В эти немногие свободные минуты я брался за учебники, особенно повторял латынь и греческий, потому что моим самым большим желанием было стать миссионером или священнослужителем».
Для будущего служения это время не было потерянным. Мальчик узнал о миссионерах, которые трудились среди диких племен, а также о том, что очень полезно «разбираться в машинах и станках и знать, как ухаживать за ними». А с другой стороны – жизнь отца для него была Божьей школой.
«Когда мы всей семьей стояли на коленях вокруг отца и он от всего сердца молился о покаянии язычников или приносил Господу личные и домашние нужды, нам казалось, что живой Спаситель стоял рядом с нами, и мы научились любить Его, как нашего личного Друга».
В результате этого в сердце Джона появилось горячее желание – нести свет Евангелия в языческую тьму.
Пример матери также оказал огромное влияние на его внутренний мир. «Наша семья, как и другие, занималась сельским хозяйством. Один год был очень неурожайным. Мы собрали совсем мало картофеля, пшеницы, овса и были в большой нужде. Папа пошел с готовым товаром в Хавик. Ему трудно было продать свои изделия, поэтому он в тот день не смог вернуться домой. Тем временем все наши запасы пищи пришли к концу. Вечером мама собрала нас и попросила, чтобы мы пошли спать без ужина. Она сказала, что обо всем рассказала Богу, просив Его помочь, и что утром Он несомненно пошлет просимое.
На следующий день рано утром перевозчик грузов из Локерби привез подарок от отца, который и не подозревал о нашем бедственном положении». Мешок картофеля, мешок муки нового урожая и круг сыра могли утолить голод большой семьи.
«Моя мать, увидев наше удивление от такого чудного ответа на молитву, собрала нас и от всего сердца благодарила Бога за Его милость, а потом сказала: "Всем сердцем любите вашего Небесного Отца. С твердой верой приносите в молитве к Нему все, в чем вы нуждаетесь, и Он даст, если это будет во благо вам и принесет славу Ему"».
Набирая практический и духовный опыт, Джон никогда не забывал о своей цели. Он понемногу откладывал деньги, полученные от отца за работу, чтобы ему хватило на шесть недель жизни в Думфрисе, где он мог посещать академию.
«Там у меня снова появилась жажда к учебе и я решил поменять профессию. Первое место работы я нашел в солдатской строительной бригаде, которая в то время проводила измерения для составления топографической карты нашего графства.
В обеденный перерыв, когда другие играли в футбол и другие игры, я углублялся в мои книги. Наш лейтенант заметил это из окна своего кабинета. Однажды он позвал меня и спросил, что я изучаю. Я рассказал ему о своем положении, о своих желаниях. Он посоветовался со своими сотрудниками и снова позвал меня. В их присутствии он предложил мне учиться за государственный счет, если я заключу договор о службе на семь лет. Я вежливо и сердечно поблагодарил его и сказал, что могу связать себя договором только на три-четыре года, но не на семь лет.
Он возбужденно спросил: "Что? Вы не хотите принять предложение, которым гордились бы даже сыновья джентльменов?"
Я сказал: "Моя жизнь принадлежит другому Господину, ради Него я не могу терять семь лет". – "Кому же вы служите?" – резко спросил он. – "Господу Иисусу Христу, и я хочу как можно быстрее проповедовать Его Евангелие".
Он сердито шагал взад и вперед по комнате, затем позвал казначея и сказал мне: "Примите мое предложение, или я сейчас же рассчитаю вас".
Я ответил: "Мне будет очень жаль, если вы это сделаете. Но если я свяжу себя на семь лет, то не достигну своей цели в жизни. Я очень благодарен вам, но не могу принять ваше доброе предложение".
Гнев лишил его способности понять мое тяжелое положение. Он немедленно отдал приказ, и я тут же получил расчет и ушел».
Оттуда Джон пошел в Локерби. Там требовались рабочие для уборки урожая, и здесь он нашел работу.
«Когда я вышел на работу в первый день, ко мне подошел фермер и приказал связать сноп. После того как я выполнил приказание, этот сильный мужчина схватил мой сноп – и он развалился.
