На первых порах с Бобом было непросто: он демонстрировал мне свой характер.
Не выносил, чтобы его отчитывали, а если я что-то запрещал, становился сущим наказанием. Пока Боба не кастрировали, он бросался на меня и царапал. Следы вспышек его гнева покрывали мои руки.
Сказать по правде, временами его поведение меня бесило. Но я успел к нему привязаться и не хотел его терять.
Помню, я тогда приобрел пару черных армейских ботинок в благотворительном магазине. Мои старые в прямом смысле слова развалились. Новые пришлись не совсем впору: немного жали, натирали, и на моих ногах появились мозоли. Каждый день я с нетерпением ждал момента, когда наконец можно будет их снять.
Однажды вечером я стянул ботинки, высвободил ноги, и вдруг меня осенило. Боб бродил по квартире с обеспокоенным видом. Чуть раньше он зашипел на меня, когда я попытался уговорить его воспользоваться принесенным мной лотком.
Я понял, что ему нелегко привыкнуть ко мне и к новому дому. Все мои поступки были коту не про нраву. Но, проявив терпение, мы сможем со временем сгладить шероховатости в наших отношениях и научиться уважать друг в друге личность. Сможем принять друг друга, несмотря на наши глубокие различия.
Это было как с новыми ботинками. Требовалось время. Мы испытывали неудобства. Мы раздражали друг друга. Но в итоге мы должны были привыкнуть. Так и случилось.
Вольные души
Я понял, что нам с Бобом суждено быть вместе, в один незабываемый день, когда он запрыгнул в автобус и поехал со мной в Лондон.
Я был просто потрясен. Боб шел за мной от квартиры до автобусной остановки, я шуганул его и, когда автобус тронулся, подумал, что он остался на остановке. Но откуда ни возьмись Боб очутился на соседнем сиденье. Он свернулся клубочком у гитарного чехла, как будто был частью моего багажа.
Кондукторша улыбнулась и спросила, мой ли это кот.
– Видимо, да, – ответил я, но вскоре осознал, что это не совсем так.
Боб – часть природы, вольная душа. Он не принадлежал мне. Он не был моей собственностью. Я не владел котом тогда и не владею сейчас. Пока что мы решили быть вместе. Но кто знает, что будет дальше? Боб всегда останется мне другом, но волен уйти, когда захочет.
Я думаю, свобода и есть ключ к настоящей дружбе.
Вместе мы сильнее
Однажды вечером, через несколько недель после того, как мы с Бобом стали жить вместе, я готовил спагетти болоньезе. Боб устроился в уголке и наблюдал за мной.
Я включил музыку по радио, вскипятил воду и принялся открывать пачку спагетти, когда мне в голову пришла мысль. Это было смутное воспоминание из детства – басня или сказка о старике, который преподал детям важный урок с помощью связки прутьев.
– Смотри, Боб, – сказал я, ломая макаронину и бросая в кастрюлю с кипящей водой. – Это мы с тобой до того, как стали друзьями. Когда были сами по себе.
Затем вытащил сразу целый пучок макарон, попытался согнуть в одну сторону, в другую, но так и не сломал.
– А это мы с тобой сейчас.
Боб посмотрел на меня так, будто решил, что я сошел с ума. Вовсе нет. Я в жизни не говорил ничего мудрее.
Боб мог бы провести ту ночь на улице. Замерзший, голодный и одинокий. Так же и я мог по-прежнему быть бездомным наркоманом и перебиваться с хлеба на воду. Не имея ни интересов, ни целей. Но теперь всё было иначе. Мы нашли друг друга. И наша жизнь стала лучше, безопаснее и здоровее.
Вместе мы всегда сильнее, чем порознь.
Настоящие друзья
Люди всегда восхищались нашей с Бобом особой связью. Как она появилась? Я понял, что ответ очень прост.
Мы живем в мире, где вообще сложно во что-либо верить. Политические деятели, организации, люди – кажется, что ни на кого нельзя положиться. Рано или поздно нас подводят все. Я так думал. Многие проблемы я создал себе сам, но отчасти они проистекали из испорченных отношений и ощущения, что меня не любят.
С питомцами – совсем другое дело. Им можно доверять. Они не соврут. Не изменят. Не предадут. Их привязанность к нам – любовь, если хотите, – безусловна.
Знание, что у тебя есть верный друг, не просто очень успокаивает. Это еще и источник силы.
Друзья познаются в беде
