И кровью своей, и образованием, и привычками правящий класс России был связан с теми силами, которые мешали России вернуться на ее русский путь…
Только последний русский император Николай II, осуществляя свои преобразования, сумел, кажется, понять, что исправление ошибок государственного устройства империи следует начинать с самого себя, чтобы снова, как во времена Святой Руси, совпадали пути спасения и устроения русским человеком своей души с путями спасения и устроения государства.
За это царь-мученик вместе с патриотическими движениями и был предан и интеллигенцией, и аристократией, и высшим командованием армии, за это и принял он мученическую кончину.
Как это ни парадоксально, но Советское государство стало наследником не только территории, но и самого петровского принципа государственного устроения Российской империи и ее отношения к титульному народу.
Как явствует из воспоминаний участников революции и из самих революционных событий, ни немецкий Генштаб, финансировавший Октябрьский переворот, ни сами руководители партии большевиков не рассчитывали на долговременность своего предприятия. Все делалось экспромтом, в жанре революционной импровизации.
Гениальность В.И. Ленина в том и заключалась, что он сумел опереться в своей революционно-разрушительной деятельности не на расплывчатые интересы того или иного класса русского общества, поскольку рабочим большевики могли предложить только полуголодное существование и плохо оплачиваемый труд, крестьянам – лишь грабительскую продразверстку, а на достигнувшую критического уровня общую подсознательную ненависть к тому устроению России, при котором угнетение и унижение русского человека было возведено в ранг государственной политики, на веками копившуюся в подсознании русского человека ненависть к закрепостившему его дворянству.
Все теоретические изыски марксизма-ленинизма для широких народных масс были пустым звуком. Зато ненависть большевиков к монархической верхушке Российской империи, к ее правящему классу была весьма сочувственно встречена если и не темными, то во всяком случае непросвещенными массами русских людей.
Есть в Ленине керженский дух,Игуменский окрик в декретах,Как будто истоки разрухОн ищет в «Поморских ответах».
Мужицкая ныне земля,И церковь – не наймит казенный,Народный испод шевеля,Несется глагол краснозвонный.
Нам красная молвь по уму:В ней пламя, цветенья сафьяна, —То Черной Неволи басмуПопрала стопа Иоанна.
В этих стихах Николая Клюева очень точно описано то, что узнавал русский человек в текстах декретов Смольного.
Нельзя говорить, что в ожидании этом образованности больше, чем осведомленности, бессмысленно рассуждать, что в этих стихах желание видеть то, что очень хочется видеть, порою захлестывает реальную конкретику. Нет-нет! Здесь все очень точно, если рассматривать историю как суд Божий:
Борис – златоордный мурза,Трезвонит Иваном Великим,А Лениным – вихрь и грозаПричислены к ангельским ликам.
Здесь все гениально точно и в плане описания событий текущей, современной клюевскому стихотворению истории:
Есть в Смольном потемки трущобИ привкус хвои с костяникой,Там нищий колодовый гробС останками Руси великой.
«Куда схоронить мертвеца», —Толкует удалых ватага…Поземкой пылит с Коневца,И плещется взморье-баклага.
Пока схоронить «Русь-мертвеца» большевикам было некуда.
И тогда-то сразу после «дополнительной революции», как называли большевики роспуск Учредительного собрания, они приступили к созданию своей идеократической государственности. Новое государство строилось не по этническому, а по идеологическому принципу.
15 января был принят декрет «Об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Заметим тут, что первые месяцы РККА формировалась на добровольных началах и только из рабочих и крестьян. Менее известно, что преимущество при приеме в РККА отдавалось иностранцам – латышам, китайцам, австрийцам.
20 января вышел декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Этот декрет, помимо всего прочего, лишил Церковь прав юридического лица и всего имущества.
21 января декретом ВЦИК аннулировали государственные внутренние и внешние займы, заключенные царским и Временным правительствами. Долг этот составлял более 50 миллиардов рублей, и три четверти его приходилось на внутренние займы.
Вспомним, что до 1917 года «властвующая идея» для подавляющего большинства населения Российской империи так или иначе выражалась в известной уваровской формуле «самодержавие, православие, народность».
Нетрудно заметить, что упомянутые выше декреты от 15, 20 и 21 января 1918 года преследовали последовательное разрушение этой триады.
Создание армии из иноплеменников подрывало саму основу самодержавия – независимость страны… Декрет от 20 января аннулировал православие как духовный стержень русского государства. Ну а отмена государственных обязательств по внутренним займам разорила не только и не столько банкиров, сколько интеллигенцию, высокооплачиваемых рабочих и зажиточных крестьян, то есть средний класс России, ядро русского народа.
Идеократическая государственность большевиков (Вера в коммунизм заменила православие, диктатура ЦК и ВЧК – самодержавие, интернационализм – народность.) оказалась внешне подходящей для миллионов людей.
Вся наносная нерусская разухабистость коммунистической идеологии с ее свободной любовью и прочими западными изысками была отвергнута в самые первые годы после революции. Очень скоро ее заменили советский аскетизм, бытовая сдержанность.
При всем чудовищном несоответствии эта подмена оказалась незамеченной. Идеология коммунизма оказалась обманчиво близкой идеологии православия.
Борьба с русским народом велась большевиками жестоко и последовательно.
Борьба эта предусматривала физическое уничтожение наиболее пассионарной части русского народа – офицерства, казачества, зажиточного крестьянства, борьба осуществлялась планомерно и в самых широких масштабах.
Благодаря И.В. Сталину, сумевшему со временем переориентировать карательные органы на уничтожение врагов государства вне зависимости от национальности этих врагов, уничтожение русского народа удалось свернуть, но потери были гигантскими.
Зато линия экономического обескровливания русского народа проводилась едва ли не до падения СССР.
Политика эта предусматривала восстановление и развитие окраинных национальных республик за счет откачки средств из центральной России, а также дикую диспропорцию цен, при которой труд, вложенный, к примеру, в производство картофеля, оценивался на порядок ниже, чем тот же труд, вложенный в выращивание мандаринов.
Еще более последовательной была борьба, которую вели большевики, стремясь уничтожить русскую национальную культуру и православную духовность.
Л.Д. Троцким был разработан план разграбления и осквернения святынь Русской православной церкви под видом помощи голодающим. В.И. Ленин подкорректировал этот план, написав свое знаменитое письмо в Политбюро:
«Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо, во всяком случае, будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету… Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
Это план В.И. Ленина последовательно выполнялся и после его смерти, и расстреляно, заморожено, заморено голодом оказалось почти все русское духовенство, давшее тогда целый сонм новомучеников.
Едва ли какая иная страна знала более жестокое истребление своей духовности и культуры, как Россия при владычестве ленинской гвардии. Уместно напомнить тут, что образованием и культурой ведал в Советской России нарком А.В. Луначарский, который считал, что ни в коем случае не следует поддерживать «иррационального пристрастия» к русской речи, русской истории, русскому типу лица.
Воистину прав был Николай Клюев, пророчески завершивший свое стихотворение «Есть в Ленине керженский дух» словами:
Спросить бы у тучки, у звезд,У зорь, что румянят ракиты.Зловещ и пустынен погост,Где царские бармы зарыты.
Их ворон-судьба стережетВ глухих преисподних могилах.О чем же тоскует народВ напевах татарско-унылых?
Разумеется, у русского народа, который целенаправленно уничтожался тогда физически, который был задавлен экономически, у которого пытались отнять его духовность и культуру, просто не оставалось никаких шансов, чтобы уцелеть.
