«Теперь мы уже не просто пользователи, мы стали продуктом, которым пользуются, – думал он. – Нами можно попользоваться и выбросить».
Он знал, что такого рода размышления, как и размышления о музыке, просто-напросто означают, что он стареет. Ему всего сорок, а он рассуждает как старик, и его родители – мир их праху – еще до него думали точно так же. И его жена, и дети не устают ему это повторять. Только Кристина льстила его самолюбию и говорила, что у него тело юноши…
Да что за черт!.. Из лесу только что кто-то выскочил на дорогу прямо перед ним.
– Олень! Гребаный олень! – выругался он.
Он слишком поздно заметил в свете фар величавые рога животного, буквально вылетевшего на шоссе. Он ударил по тормозам, привстав на сиденье, но избежать удара не смог. В последнее мгновение перед тем, как его сбила машина, олень обернулся к нему, и в ярком свете фар он увидел полные ужаса, почти человеческие глаза зверя.
Столкновение было ужасным.
В тот момент, когда ему удалось наконец остановить машину, ее сильно тряхнуло, раздался визг тормозов и шин об асфальт, и тело огромного животного упало сначала на капот, а потом рухнуло на дорогу перед самым бампером.
Он тут же открыл дверцу, выскочил из машины и обошел ее спереди. Скользнув взглядом по смятому капоту, он увидел на асфальте распростертое тело, освещенное ярким светом фар. От него на дорогу падала длинная черная тень.
И в тот же момент задохнулся и открыл рот. Зрачки его расширились… Он никогда не забудет того, что увидел.
На асфальте распростерся никакой не олень. Это был человек.
Понедельник
1
Ночь. Лес. Фары. Сверху луна. Деревья в свете фар. Деревьев очень много. А домов – всего ничего. Время от времени виднеется какая-нибудь одиноко стоящая ферма. Группу подняли с постели в 4 часа утра.
– Как здесь сыро, – заметила Самира.
Других комментариев не последовало. Сервас вынырнул из кошмара, в котором он обедал в компании всех мертвецов, встреченных им за долгую полицейскую службу, когда на ночном столике зазвонил телефон. Это был Шабрийяк, новый начальник уголовной полиции. Прокурор Фуа позвонил среди ночи постоянному представителю прокуратуры Тулузы, а тот поднял на ноги уголовную полицию по случаю подозрительной гибели человека на одной из дорог Арьежа. Около 2:30 ночи неизвестный молодой человек был сбит машиной. По всей видимости, он выскочил из леса прямо под колеса, и водитель ничего не смог сделать.
– Дорожное происшествие? – удивленно переспросил Сервас, еще не проснувшись, и посмотрел на часы.
– На нем была маска: голова оленя… Он был ранен, и у нас есть основания предполагать, что… гм… он от чего-то убегал… Или от кого-то…
Сервас сразу проснулся окончательно.
– Дорожное происшествие? – с недоверием повторила Самира, когда он позвонил ей пятью минутами позже.
– Авария? – шепотом сказал чуть позже Венсан, стараясь не разбудить Шарлен.
Самира Чэн и Венсан Эсперандье были лучшими в его следственной группе. Поначалу он не хотел их принимать. Самира походила на нервозную девицу из готов, а Венсан – на подозрительно манерного парня. Как только они появились, сразу начались перешептывания, сплетни и всяческие намеки, более или менее человеконенавистнического и пренебрежительного толка. Сервас положил этому конец. Он начал доверять обоим все более ответственную работу, а приглядевшись к ним, сумел распознать в обоих блестящих следователей. Вот уже двенадцать лет, как Самира и Венсан работают в его группе. С тех пор много воды утекло. Он взял термос с кофе, который протянула ему сидящая сзади Самира, и налил себе стакан. Опустив стекло и сдвинув вниз маску, он отпил глоток. Машину вел Венсан. Он нагнулся и сквозь лобовое стекло посмотрел в ночное небо. Их с улыбкой сопровождала круглая луна.
Они сбросили скорость, увидев метрах в ста впереди яркий свет вращающихся фонарей, который словно стекал по стволам высоких деревьев. Венсан затормозил. Сервас удивился, увидев такое количество автомобилей. За оградительными желтыми лентами сновали силуэты людей. Ярким светом был освещен навес над местом происшествия. Он вносил в ночной полумрак более светлую нотку. Они остановились на травянистой обочине.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– О, да мы здесь не первые, – констатировал Эсперандье, не снимая рук с руля, – говорили, что нынче жандармский слет.
– Что они там делают? – спросила Самира, просунувшись между передними сиденьями. – Собираются нам помогать или спихнуть это дело на жандармерию?
– В любом случае, я никогда не видел, чтобы столько народу собралось на обычное дорожное происшествие, – заметил Венсан.
Когда они вышли из машины, небо снова заволокло облаками, и луна исчезла. Их ослепил свет вращающихся прожекторов, и они, прикрываясь ладонями, двинулись к желтой ленте заграждения. Сервас подумал, что и жизнь похожа на такой прожектор: свет между двумя вечными ночами. Он светит только короткий миг, а потом гаснет. И единственное, что остается, – это воспоминание о свете. Но и оно постепенно угасает.
Он заметил, что приехавшие до них жандармы поработали быстро и серьезно. Они разделили место происшествия на три зоны, и невидимые границы этих зон определялись по профессиональному признаку. Зона № 1 относилась непосредственно к самой аварии, и там стоял автомобиль, вокруг которого еще хлопотали техники в белых комбинезонах, похожие на космонавтов. Зона № 2 располагалась в лесу, в том месте, откуда выскочил парень, и еще одна бригада «космонавтов» прочесывала ее сантиметр за сантиметром. А в третьей зоне стояли в сторонке должностные лица и остальной личный состав.
Сервас подумал, что зону № 1 наверняка затоптали ребята из службы спасения и из «Скорой помощи». С другой стороны, вряд ли ее вообще можно считать местом преступления. Самое главное было в другом месте: в лесу… Там, где на парня устроили облаву, где за ним гнались, если это действительно так.
Как бы там ни было, пакет с тентом и прожекторами… Он ощутил, как по венам побежал адреналин, а любопытство быстро нарастало: похоже, здесь произошло что-то серьезное. Стольких людей не поднимают среди ночи просто так, без причины.
Подходя к группе жандармов и магистратов, он узнал среди силуэтов, мелькающих на фоне прожектора, нового прокурора Тулузы, Гийома Дрекура, который раньше служил в Безансоне. Он недавно заявил одному из местных журналистов, что в молодости перед ним стоял выбор: продолжать учебу на юридическом или стать спортивным тренером. И что он обладает командным духом. Оставалось только посмотреть, проявится ли этот командный дух в полиции.
Прокурор, в свою очередь, с любопытством разглядывал подходящего Серваса, даже не пытаясь это любопытство скрыть. Серые проницательные глаза, поверх маски круглые очки.
– Майор, – произнес он.
– Господин прокурор.
– Господин прокурор, – сказал стоявший рядом офицер жандармерии, – там уже начали составлять протокол, ждут вашего решения…
Прокурор взглянул на жандарма, потом на Серваса.
– Майор, – сказал он, – я наслышан о вас и вашей группе.
– Вот капитан Эсперандье и лейтенант Чэн, – отвечал Сервас. – А можно попросить план места происшествия?
Они обернулись к жандармскому офицеру, и тот указал на обочину возле разбитой машины.
– Парень выскочил из леса вон там, – пояснил он сквозь маску. – И у водителя, – он указал на человека, который сидел на складном стуле и пил горячий кофе под освещенным тентом, – не было возможности остановиться. Он его ударил, и парень отлетел на асфальт. У него была… голова оленя, с молнией на затылке и ремешком под подбородком.
Сервас вздрогнул.
– Голова оленя? А где она? – поинтересовался он.
– Ребята из «Скорой помощи» сняли ее, когда пытались его реанимировать. Ну и, конечно, запачкали ее по той же причине. Ее опечатали, и она лежит там, под тентом. И еще спасатели порядком затоптали первую зону.
