нем вода с утра успевала нагреться, так что к полудню сюда слеталась вся местная ребятня. Писк, визг, брызги, заплывы вдоль берега, а для самых мелких — руками по дну на отмели, словом развлечений хватало. Лелька по привычке устремилась к воде, но вспомнила, что не надела купальник. Бежать назад не хотелось, и она, немного побродив по воде, устроилась на берегу, наблюдая за компанией Ирины.
Выглядело это ужасно смешно. Девчонки важно, словно дамы из очередного сериала, расстилали пледы, кокетливо снимали майки, демонстрировали купальники.
— А ты что не раздеваешься? — спросила Ира.
— Я купальник забыла» — ответила Лелька.
— Ой, да что у тебя там прятать, можно подумать есть что скрывать, это я уже взрослая.
У Ирины действительно единственной из всех начала оформляться грудь, что она усиленно и подчеркивала. Лелька хмыкнула, заметив, что свита сестры не в восторге от таких замечаний.
Сзади послышался свист и к озеру скатилась на велосипедах ватага парней. Возглавлял ее Сашка, неизменный лидер местных пацанов. Черные кудри и черные глаза, унаследованные им от прабабки-цыганки, были мечтой всех местных девчонок. Вот и сейчас девчачья стайка засуетилась, захихикала и стала производить странные, на взгляд Лельки, телодвижения, которые, однако, вызвали бурное одобрение ребят. Послушав общий гомон пару минут, Лелька заскучала и решила немного пройтись по берегу. Сашка ей тоже нравился, но свои шансы она оценивала весьма пессимистически. Все-таки он был почти взрослый, 15 лет, а у нее даже груди не было, доска доской.
Так что решив лишний раз не огорчаться, Лелька побрела вдоль реки. Далеко она уходить не планировала. Так, немного пройтись, чтобы не смотреть, как Ирина строит Сашке глазки и всячески демонстрирует собственные стати. Солнышко грело, вода с легким плеском накатывалась на берег и отбегала назад, упоительно пахло молодой травой, какими-то цветами, кто-то жужжал и скворчал в траве.
Посидев немного на травке, Лелька подошла к реке, держась за ветку старой ивы, наклонилась и чуть не свалилась в воду. Из реки на нее кто-то смотрел. Испугавшись, она отшатнулась, отступила на шаг. Когда же снова перевела взгляд на воду, только солнечные зайчики качались на мелких волнах, да блестел осколок стекла, который непонятно как оказался в реке. Лелька потрясла головой, как это делал Джек, овчар дяди Андрея, и решила, что ей пора назад.
Ситуация на берегу не поменялась, Сашка также красовался, девчонки жеманились и хихикали, так что, разочаровавшись в разуме веселой компании, Лелька побрела к дому. По дороге она заглянула к отцу, тот с дядей что-то сколачивал в коровнике. Отца Лелька любила сильно, мама называла ее папиной дочкой. Вот и сейчас она восхищенно смотрела, как ходят мышцы под гладкой кожей, как он смахивает пот со лба, как ловко орудует топориком. Неожиданно отец отвлекся, увидел Лельку.
— Дочка! А ты что здесь?
— Нас с Иркой отправили гулять. Но она там с девчонками на речке, а мне стало скучно, и я пошла к тебе.
— Не с Иркой, а с Ирой, или с Ириной. Ты же у меня не только красавица, но и умница, так что говори правильно.
— А я правда красавица?
— Правда-правда. Просто пока это вижу только я. Вот погоди пару лет, все увидят, я от тебя мальчишек веником буду отгонять. Или ко мне.
Папа схватил Лельку и подбросил ее вверх. Эта игра никогда им не надоедала, сколько Лелька себя помнила. Восхитительно было взлетать, зная, что тебя непременно поймают, обнимут и бережно поставят на землю.
— Ну беги к маме. Скажи, мы скоро закончим и придем стрррашно голодные! Не накормят — самих съедим.
Лелька засмеялась и побежала к дому.
В доме приятно пахло чем-то вкусным, мама с тетей тихо разговаривали на кухне. Лелька просочилась в уголок и пристроилась с твердым намерением «погреть ушки» как говорил папа.
— Инга-то сейчас директорствует в местной школе. Помнишь ее?
— Как не помнить, Наташ. Сама знаешь, сколько она мне крови попортила в свое время.
— Ну так что ты хотела, ты ж у нее Влада натурально увела, она-то его в женихи метила, а он как тебя увидел, так на нее больше и не взглянул ни разика.
— Ну что ты, Наташа, говоришь такое. Мне ж едва 14 было, как я могла кого-то увести. Да и Славушка сам потом рассказывал, что ему будто кто-то на ухо шепнул: вот эта — твоя!
— Ну может кто и шепнул, а я знаю, что наши девчонки все иззавидовались, голову сломали: ну что он в тебе нашел. Чего только не придумывали! И что баба Тася его приворожила, и что ты его приворожила, и что Инга его привораживала, а он тебя увидел, истинную свою любовь. Даром что ли он почти 8 лет ждал, пока ты замуж надумаешь. Я-то знаю, что глупости все это и никаких приворотов нет, да только никому ничего не докажешь. Тем более что про бабушку Таисию та еще слава шла.
— Баба Тася многое знала, зря ты не веришь.
— Даренка, ну подумай сама, что ты говоришь! Была бы ты бабка из дальнего села, а ты же историк, человек с высшим образованием! Ну что Таисия могла такого особого знать!
— Ты просто рядом с ней не бывала, оттого так и говоришь.
— Так она меня и не жаловала. Как я ей заявила разок, что вся ее сила — чистой воды выдумка, так она меня привечать и перестала.
— Наташ, по ведовскому обычаю, ведающая должна свою силу старшей в роду передавать, а старшей тогда ты была. Потому она и обиделась, что учиться ты не стала. Она мне сама потом много раз говорила, что многого мне не даст, не по правилам младшую учить, коли старшая есть, так что быть мне слабенькой ведой.
— Дарина, перестань. Ну знаешь же, что не люблю я на эту тему разговаривать. Только зря поспорим.
— Не любишь-то не любишь, а погадать-то меня всегда просишь!
— Ну это ж не всерьез. Просто ты карты раскинешь, и мне поспокойнее, да и угадываешь всегда ловко. Хотя бабушка Анна, покойница, меня за это тоже здорово гоняла: «Ты пионер! Какое
