отсеков и резервуаров. Длинные маршруты на вахтовом транспорте научили его, что нужно держать себя в форме, иначе в итоге прибудешь в следующую боевую зону дряблым от корабельных пайков и с мышечным тонусом, потерянным из-за уровня гравитации на корабле.
Он услышал далекий звон консервных банок. Грохот. Он сделал паузу, глотнул воды из фляги, которую держал в руке, затем завязал свой комплект и натянул куртку. Все это время он прислушивался, нет ли еще шума, зная, что его не будет.
Он оценил направление. Грохот консервных банок, казалось, доносился слева от него, но он знал, как распространяется звук на палубе суб-три-шесть. Скорее всего, это был акустический всплеск, а значит, звук шел справа. Кропотливая работа Макколла по изучению корабля включала в себя тысячи различных звуков, которые он издавал, скрипы, стоны, пульсации, гул окружающей среды, и способы распространения звука в каждом месте.
Правильно. Вероятно, это линия тревоги, которую он привязал на палубе суб-три-восемь.
Что-то быстро приближается. Оно должно было прийти за ним.
Макколл надел свой камуфляжный плащ, поднял лазерную винтовку и начал двигаться. Он бежал, не издавая ни звука, каждое падение ботинок было умело расставлено, он знал, когда нужно пригнуться под низкими трубами или перешагнуть через магистраль.
«Киллбокс один» был вне игры, по крайней мере, на данный момент. Он не хотел возвращаться назад и столкнуться с тем, кто за ним охотился. Он свернул в служебный туннель по правому борту, пересек пустой транзитный зал и...
Он остановился, вышел в длинный транзитный зал и прислушался. Транзиты передней и задней части корабля обеспечивали отличную акустику. Он отсеял пульсирующий гул приводных отсеков и стал ждать. Этот скрип. Совсем рядом, на грани слышимости. Тяжелый груз, перемещающийся по расшатанным плитам палубы суб-три-семь?
Что бы ни преследовало его, у него была скорость – больше, чем он мог надеяться развить. Нечеловеческая скорость. Но за эту скорость приходилось платить, особенно учитывая массу. Оно было нечеловечески тихим, но оно просто не могло быть таким же тихим, как он.
Макколл продолжил путь. Он покинул транзитный зал, медленно спустился по наклонному служебному туннелю в восьмую суб-палубу, а затем свернул в узкий коридор налево, чтобы попасть на «Последний шанс». Потолочные светильники над ним медленно раскачивались на своих цепях, подталкиваемые вибрацией корабля; постоянными, неуклюжими толчками Варпа.
Он услышал еще один скрип и замер. Нет, на этот раз не шаги. Просто структура Армадюка где-то прогибается под нагрузкой.
Он подошел к пешеходному мосту. Каньон теплоотвода обрывался под ним и поднимался над ним к крыше корпуса. Из беспросветных глубин доносился теплый ветерок, шелестящий в бездне.
Макколл пристегнул винтовку к спине и подтянулся на узкие перила тонкого пешеходного мостика. Словно акробат на карнавальном представлении, он прошел по перилам на пятках и носках, вытянув руки, пока не достиг середины арки. Там он присел, ухватившись обеими руками за поручни по обе стороны от ног.
Акустика в транзитном коридоре была хорошей. В каньоне теплоотвода она была чудесной, словно подарок, посланный самой Святой. Звуки доносились по каньону из всех частей корабля. Он даже мог слышать слабую стрекотню когитаторов на вторичном мостике далеко над ним. Теплоотвод тоже передавал вибрацию, и он чувствовал это ладонями по поручню.
Он тщательно сортировал звуки: шум и мелкие содрогания поручня.
Теперь оно была точно слева от него. По левому борту корабля. На одну или, возможно, две палубы выше, менее чем в двухстах метрах от него, быстро приближаясь.
Идет к нему. Идет, чтобы прикончить его.
Вероятно, у него уже был тепловой след, или оно считывало его запах. Но визуально пока ничего не видно. Нет прямой видимости.
У Макколла было около шестидесяти секунд, если он будет действовать скрытно, или меньше тридцати, если решит действовать нагло.
Он соскользнул с поручня на пешеходный мост и перешел на дальнюю сторону. Там он активировал спуск затвора и закрыл люк на мостик, но остался на его стороне.
Он перемахнул через поручень и спустился вниз, пока не уцепился за нижнюю часть моста. Он не смотрел вниз. Он был скрыт в тени нижней части моста, цепляясь руками и пятками за жирные пневматические опоры.
Он услышал что-то над собой.
Это было на мосту. Оно появилось с того же направления, что и он. Он не мог видеть его, но чувствовал каждый тихий, но огромный шаг, от массы которого дрожал узкий пешеходный мост.
Ни звука. Оно не издавало ни звука. Оно выследило его по теплу и запаху до самой пропасти. Теперь оно уловило его запах, который вел через мост к закрытому люку.
Теплый ветерок, поднимавшийся от теплового очага далеко внизу, скрывал температуру его тела.
Он держался. Ему казалось, что он начинает парить и жариться. Пот начал струйками стекать по позвоночнику. Его руки были влажными на теплых, маслянистых стойках. Еще немного пота, и его запаховый след стал бы свежим и явным.
Еще немного тепла, и его руки соскользнули бы с подпорок.
Оно двигалось прямо над ним. Он услышал слабый звон металлических каблуков по настилу моста. Оно остановилось.
Он перестал дышать.
Секунды тикали. Он осторожно наклонил голову вправо. Свет сверху отбрасывал неясную тень от моста на стену каньона внизу. Этого было достаточно, чтобы увидеть темную массу на мосту над ним. Огромная тень, мощная и неумолимая.
Оно снова двинулось вниз, к дальнему концу, к закрытому люку.
Он слышал, как открывается и закрывается ставня.
Неужели оно попалась на его уловку? Неужели оно решило, что он прошел через люк, и закрыло его за собой?
Нет. Оно было намного, намного умнее.
Оно все еще было на мостике. Он мог чувствовать его. Оно сделало то же, что и он. Оно показало, что открыло и закрыло затвор, как будто прошло через него, но оно осталось позади.
Ждать.
Мы оба можем ждать, подумал Макколл.
Он завис, молча. Проходили мгновения. Ему снова нужно было дышать, но он делал это так осторожно и медленно, как только мог.
Было ли оно все
