от болезней или старости. Несчастные случаи.
Население Марса по данным на 3350 год составляет 35 млрд. человек, Луны — 11 млрд, Земли — 56 млрд, Венеры — 12 млн, суммарное население спутников Юпитера и Сатурна — 3 млн. Про пояс астероидов достоверных данных нет.
Специально для Василия: Летающих автомобилей еще нет. Пойми уже, что это не выгодно.
Ждем фотографий с Кеплера. Удачи вам от всей Солнечной системы!»
После недолгой паузы диалог вновь возобновился.
— А знаешь… — протянул Рейган.
— Итак, в эфире прогноз погоды. Облачно. Ожидаются осадки в виде философских рассуждений длиной в два часа.
— Если бы. Я что-то сам не свой. Два дня, понимаешь? Мы так долго этого ждали, готовились. А тут… два дня. Резко.
Оба замолчали.
— А давай-ка лучше поедим. — предложил Василий.
Им во что бы то ни стало нужно было отвлечься. Хотя бы на что-то.
— Сто лет ничего не ел! Буду только за.
Они направились к небольшому отсеку, в котором в герметичных пакетиках хранилась еда. Каша внутри них была лучшей комбинацией компактности, содержания витаминов и веществ, применяемых для того, чтобы восстановить организм после спячки. Вода хранилась в точно таких же емкостях.
Об утолении голода и жажды космонавтов ломали голову чуть ли не дольше, чем над прокладыванием маршрута: каждый лишний килограмм на борту лишал корабль скорости и маневренности. К тому же было важно, чтобы содержимое портилось не слишком быстро. Больше тысячи лет лететь, как никак.
Рейган распечатал один из металлически поблескивающих пакетиков и начал высасывать содержимое через подобие трубочки. Василий последовал его примеру.
— У тебя какой вкус? — поинтересовался Батурин.
— На этот раз клубника. А у тебя?
— Персик.
Космонавты, питающиеся из тюбиков — стереотип, укрепившийся в сознаниях людей еще в XX веке — оставался актуальным и по сей день. Впрочем, этому были свои основания: не очень-то удобно брать с собой столовые приборы.
— Может, к иллюминатору? — предложил Василий, выкидывая пустой пакетик в утилизатор.
— Зачем?
— Лет пятьсот в него не смотрел.
— Пойдем.
Они направились к единственному иллюминатору на «Горизонте». Он был на самом носу корабля, рядом с двумя креслами для пилотов и панелью управления. На самом деле, в нем не было острой необходимости. При более низкой скорости можно было обеспечить обзор с помощью камер, а при высокой он был бесполезен: космонавты бы не успели среагировать на надвигающийся объект.
Несмотря на это, проектировщики решили не уходить от многовековых традиций. Тому было как минимум две причины: несовершенство техники и человеческий фактор.
Рейган и Василий расположились в креслах и стали всматриваться в чернеющую пустоту. Периодически в ней мелькали редкие звезды разных цветов, размерами не превосходившие снежные хлопья. Пролетающие мимо кометы с метеорами напоминали спешащих куда-то светлячков.
Маршрут был изначально построен так, чтобы «Горизонт» держался на расстоянии от всех небесных тел. Конечно, на деле это было невозможно. Нельзя было просчитать траекторию каждой отдельной планеты. Поэтому «Горизонт» старался огибать звездные системы и скопления астероидов, которые могли бы превратить его в груду обломков.
— Как думаешь, — сказал Василий, показывая пальцем на очередную проносящуюся мимо звезду. — сколько ей еще гореть?
— Не знаю. — Рейган пожал плечами. — Я не астроном. Может, несколько миллиардов лет.
— Много.
Рейган вздохнул.
— Недавно заметил за собой, что после нескольких заморозок потерял ценность времени. Какая нам теперь разница? Тысяча лет, две тысячи, миллион… всё одно. Всё можно пропустить, перемотать вперед.
— Но в обратную сторону — никак.
— Верно, никак. А может, это только пока.
— А ты бы хотел? Ну, обратную перемотку.
— Нет.
— Почему?
— Время — не игрушка. Заморозка не нарушает никаких базовых законов. По сути, мы просто увеличиваем нашу продолжительность жизни. Животные тоже впадают в спячку. Но если попытаться отправиться назад, время станет отрицательной величиной. Почему тогда остальные величины не могут быть отрицательными? Ты можешь себе представить, например, отрицательное напряжение? Массу? Если что-то равно нулю, значит, этого нет. А если у чего-то есть численное или иное значение, значит, оно существует. Мы можем это измерить. В этом и противоречие.
— По твоей логике, не должно существовать отрицательных чисел.
— Нет, почему же? Минус перед числом указывает на направление. Мы берем какую-то точку за нуль, и откладываем отрезки в разные стороны. Любая точка может принять отрицательное значение. Это смотря откуда откладывать. Но если мы двигаемся в отрицательном направлении, это ведь не значит, что и скорость наша отрицательна?
— Да, обычно мы берем значение по модулю. Но если не можем чего-то представить, это не значит, что этого не существует.
Рейган почесал подбородок.
— Ты прав. Но путешествия назад во времени — все-таки не самая лучшая идея. Как минимум потому, что мы еще не знаем, с чем имеем дело.
— Если бы люди страшились всего неизвестного, не полетели бы в космос.
Василий всмотрелся в иллюминатор.
— Как думаешь, там правда есть жизнь? — спросил он, говоря об экзопланете, на которую они летели.
— Должна быть.
— До сих пор задаюсь вопросом, почему они просто не отправили туда спутник.
— А что может спутник?
— Можно было бы доставить какого-нибудь робота на дистанционном управлении. Они много что могут.
В детстве Василий увлекался робототехникой. С нее и началась его любовь к инженерному делу.
— Ага. И посылать ему команды, которые будут приходить раз в несколько веков.
— На многие действия он уже был бы запрограммирован.
— Машина не умеет действовать в непредвиденных ситуациях, даже если обучить ее всему, что известно человечеству. Кто знает, что может встретиться на этой планете? Может, что-то совершенно новое, невиданное ранее. А робот обучен по старому образцу. И все это будет угрожать миссии. Невозможно предвидеть каждую мелочь.
— Но и человек не идеален. Нам нужно есть, пить… дышать, в конце концов! А роботу это не нужно. Только энергия. Можно сделать такого, который выживет везде.
Рейган задумчиво уставился в иллюминатор, словно хотел найти
