Я испытывала легкое чувство досады. Не раз обсуждала этот вопрос с хозяином клуба. С самого начала, когда только пришла устраиваться. И вот, стоило один раз сходить потанцевать в другой клуб (как клиент, не как танцовщица), и всё, меня чуть с потрохами не сожрали.
Мне не нужны были деньги, хотя их, в конечном итоге, я получала за свои редкие выступления в достаточном количестве. Я не искала славы и признания среди "коллег". Я бы никогда не назвала себя супер-танцовщицей или талантливой певицей. Моя магия была в другом. Это понимали все, но никто не мог дать логического обоснования тому, что происходило с мужчинами, когда я выходила на сцену. Объяснить не могла и я. Это просто…надо было чувствовать и всё.
ー До выхода десять секунд, ー со стороны сцены показался ведущий шоу-программы.
Он уже отправился объявлять мой выход, скрываясь за воздушной перегородкой, а я сделала глубокий вдох, настраиваясь на сеанс “терапии” (только так и не иначе я относилась к своим выступлениям).
Вдох-выдох, и я усилием воли выбрасываю все проблемы из головы.
Шаг-второй, и ощущаю только то самое невероятное чувство, скручивающее все внутренности узлом. Сжимающим, приносящим невыносимую, приторную боль. Она растекается внутри меня сладкой патокой. Она подстегивает меня на безумства, заманивая обещаниями неземного наслаждения. Дыхание непроизвольно сбивается, когда начинает играть музыка. Сейчас, моя хорошая, сейчас ты получишь свое…
Полупрозрачные лоскуты струящейся воздушной ткани скользят по моим ногам, стоит сделать шаг, точно покорные змеи. Длинная юбка и аккуратный изумрудного цвета лиф ー вот и весь мой наряд на сегодня. Тягучие восточные мотивы, разбавленные мелодичным женским вокалом заполняют зал, и я ступаю на сцену.
Сумрак, фиолетовая дымка и расставленные повсюду горящие свечи делают атмосферу волшебной. Я начинаю плавно двигаться, выпуская из себя всю накопленную энергию чувственности, что до этого момента не могла найти выхода. Словно все мое тело, наконец, может дышать в полную силу. Ритм желаний захватывает каждого зрителя, когда в тягучем мёде восточной мелодии начинают звучать вибрирующие басы.
Томные, горячие, запретные желания вспыхивают в глазах, что неотрывно наблюдают за танцем, в котором я чувствую себя, наконец, совершенно свободной. Все, что вокруг ー не важно. Только удовольствие, только наслаждение, рождающееся в самом низу живота и стремительно поднимающееся по позвоночнику вверх.
Кисти рук, словно змеи, извиваются в танце, пальцы скользят по гибкому телу, а я представляю, как меня касается Он. Тот, кому будет под силу обуздать огонь, что подчиняет и мучает. Тот, кого я до сих пор не встретила. Пламя ласкает меня изнутри, разгорается, желая перекинуться на кого-то еще, и я позволяю ему.
Поймала взгляд приятного симпатичного мужчины. Он сидел откинувшись на спинку черного бархатного кресла, сжимая пальцами подлокотники. В глазах искрилось напряжение, рот приоткрыт из-за тяжелых вдохов и выдохов. Не нужно быть телепатом, чтобы знать, о чем он сейчас думает, чего желает.
Встретившись с ним взглядом, облизнула губы и закрыла глаза, представляя, как оказываюсь совсем близко. Как медленно сажусь к нему на колени, раздвигая ноги, как трусь об его выпирающий из штанов бугор. Как незнакомец раздевает меня, попутно лаская чуть шершавыми подушечками пальцев. Как врывается в мое тело, заставляя задыхаться от удовольствия. Как скользит во мне, даря невероятный оргазм.
Но мне мало.
Всегда мало…
Из горла вырывается стон, и я прогибаюсь в спине, не нарушая узора восточного танца. Энергия во мне выходит из берегов, распространяясь по залу. Я не стесняюсь своего удовольствия, ведь знаю, именно о нем сейчас мечтают наблюдающие за мной мужчины.
Окинув гостей чуть расфокусированным взглядом, нахожу новую жертву.
Мужчина за сорок, коротко стриженный брюнет в белой рубахе с закатанными до локтей рукавами и в темных брюках. Его поза зажата, руки сцеплены в замок, который подпирает голову, словно он думами сейчас слишком далеко от этого места. Мысли его не радужны, но вот он понимает, что я сейчас наблюдаю за ним, что он больше не один в своем мире…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Закружившись в танце вокруг своей оси, подмигнула незнакомцу и начала руками ласкать свое тело, оглаживая грудь, живот, бедра, что вырисовывали очередную восьмерку. И мой объект возвращается сознанием в клуб. Ноздри его раздуваются, и мужчина подается вперед, сжимая руки в кулаки. Теперь его взгляд и внимание сфокусированы только на мне.
О, кажется, этот тип любит пожестче, и обладать желает единолично. Женщиной, бизнесом, миром, чем именно, совсем не важно. Главное ー алчное эго, приправленное собственническими инстинктами. Если бы не политика “Сияния”, мне в пору было бы испугаться, а так…
Игриво перекинув волосы, дернула плечиком и, сев на пол, раздвинула ноги в шпагате. Двигаясь в такт музыке, я соблазняла, но сходила с ума сама. Обжигающая лава гуляла по венам, и я прилагала все силы, чтобы огонь насытился, выплеснулся наружу, оставляя мое тело в покое.
Да, я не суккуб. Но чужое удовольствие питает меня уже год.
Я вижу, как рассудок мужчин в зале мутнеет, чувствую растущую в них похоть, которая будто втекает меня, заполняя до краев, и, наконец, взрываюсь стоном. Стоном прошивающей насквозь боли, разбавленной слабым привкусом того, что все обычно называют оргазмом.
Вот уже два года я схожу с ума от постоянного сексуального желания. И ни разу за всю свою жизнь я не получила того ощущения, которое можно было бы назвать “высшим пиком”. Всё во мне желало близости с мужчиной, но каждый раз, в итоге, я лежала в постели сломанной куклой, пытаясь не показать, сколько мое тело в этот момент испытывает страданий и боли.
Я сидела, закинув ноги, на маленьком диванчике в своей гримерной, предварительно закрыв дверь на замок. Все что я могла показать окружающим, это лишь усталость. Шустро перебирать ватными ногами я научилась быстро, и почти никто не заводил разговоров на тему того, почему после своих выступлений я выгляжу, как побитая в подворотне алкоголичка.
Всё это ー цена, маленькая цена, за внутренний покой на ближайшие пару недель…
Раньше я приходила выступать в “Сияние” не чаще одного раза в месяц, но и это уже в прошлом. Что-то происходит, с каждым месяцем я все больше становлюсь похожей на какую-то нимфоманку, причем с нехилым таким отклонением. Эти развратницы хотя бы кайфуют в конце, а я… Я с содроганием жду своего пика.
Немного переведя дыхание, сняла парик, приняла душ и поплелась на выход из клуба. Моя миссия на сегодня была выполнена. Похоть во мне была сыта, а гости клуба не жалели денег на самых дорогих профурсеток заведения. Хотя, что вы, что вы, это не “профурсетки”, это целые “богини любви”. Хорошо обученные, дорого одетые, и мастерски владеющие не только всеми своими отверстиями, но и мозгами.
Не знаю, как это работает, но почти сразу Ховсер заметил, что после моих выступлений у гостей в зале срывает голову. Они снимают комнаты, хотя изначально планировали только расслабиться в зале. Они покупают местных хорошо “упакованных” женщин. А еще они теряют бдительность. Эти самые недопростигосподитуки, в некоторых случаях, оказываются далеко не последними пешками в играх политики, бизнеса, и прочих планах власть имущих. Но… это ведь тайна. Такая маленькая, но совсем не безобидная.
Подписывая договор о неразглашении дел клуба, ты буквально продаешь душу дьяволу. И если решишь однажды распустить язык, то считай, что дверь на тот свет ты уже открыл, и тебя через несколько секунд туда точно кто-то протолкнет. Ножом, дубиной, ногой, револьвером. Не так уж важно, главное ー итог.
ー Тебя там дружок опять дожидается. Не стали его “убирать”. Ты ведь в курсе? ー проходя мимо поста охраны, была остановлена голосом одного из операторов видеонаблюдения.
Устало выдохнув, уговорила себя сделать еще несколько уверенных шагов и не свалиться где-нибудь на полпути.
