Мы были в Генуе, на рельсах, по которым ходили трамваи. Стены ― длинные и будто крепостные, как стены Пекина, ― торчали повсюду в высоту, залепленные плакатами с изображениями корсетов, Чинзано, Муссолини, сапожного воска, фашистского топорика, мальчиков и девочек, марширующих под Giovanezza! Giovanezza! Поверх этих высоких серых стен деревья показывали свои верхушки, и многие из нас, должно быть, пытались себе представить под защитой этих стен уединенные сады со статуями и бельведерами.
Он лежал где-то в поезде, сложив руки на рукоятке сабли, Лев-Завоеватель. Четыре копьеносца в алых накидках стояли босиком вокруг ― двое в изголовье, двое в ногах. Священник в золотом уборе все время читал что-то по книге. Если б только можно было расслышать слова, то они говорили о Саабе на троне из слоновой кости, на подушках, глубоких, как ванна, о женщине с блистательным разумом и красной кровью. Они говорили о Шуламане в его доме из кедра за каменной пустыней, какую пересечь можно лишь за сорок лет. Слова священника жужжали пчелами в саду, звенели колоколами в святом городе. Мелодичным гулом читал он вслух о святых, драконах, преисподних, чащобах с глазами в каждом листочке, Мариамне, итальянских аэропланах.
― Непрополотый сад, говорил Джойс, вот ради чего вдохновенный поэт пересек зигзагом реку ― чтобы представить его нам. Фитилек у нее весь ушки навострил, у дамочки в саду. В девушке ее глаз живет гадюка, а на ресницах — роса, а в зеркале росы ― яблочко. Хоть кто-нибудь в этом долбаном поезде знает, как зовут машиниста?
― Королевский Советник Джоунз, вскричал Джеймс Джонсон Суини.
Он протолкался сквозь federales Гражданской Гвардии, эфиопских пехотинцев в гимнастерках и пробковых шлемах, подбитых ватой сержантов Гоминьдана.
Я подумал о машинисте Элроде Сингбелле, который, бывало, вписывался в изгиб спуска с горы Стамп-Хаус длиной в милю, что на Синем Хребте, выдувая «Изумительную Божью Благодать» паровозным свистком. Я вспомнил резкий сладкий аромат персидской сирени в самом начале весны.
Джойс говорил об Орфее в желтом, который танцевал сквозь заросли бамбука, а за ним шли гепарды, ары, канарейки, тигры. И об Орфее в ущельях, на дне морском, где увлекал он за собой желатин гидр, свастики морских звезд, шестиглазых медуз, морские лилии в перьевых боа, желеподобные соты кидиппид, алых крабов и сверкающую скумбрию, старую, как сама луна.
― Ноэ, произнес Аполлинер в глубоком раздумье.
― Мышки усиком к усику, сказал Джойс, белоногие квагги, трусящие presto presto e delicatamente, кудахчущие курицы-молодки, суровые кабаны, наствистывающие тапиры.
Прекрасная Садовница. Мы видели, как она продает цветы в Мадриде: полевые бархатцы, святой чертополох, огромные серебристые васильки и дикие белые лихнисы. В Одессе она резвилась в круговерти воробьев. Она был в азалиях, когда мы проезжали Атланту, ― стряхивала пламя с запястий.
― Тот ли это кастеллюм, спросил Джойс, где грааф свел вместе своих сыновей-близнецов с комментарием вавилонского Талмуда в керкерической тьме как ка Озириса пока некая дама в ботфортах и с повязкой на глазу не нашла к ним дорогу омолнив шквальную ночь посадила Паву в грот над Энгельанкером и похитила их сплетя по диагонали пока они услаждали Иегонатана и Давидха леденцовым карликом от Лютера и навстречу ветру и звездам но не раньше чем свернула себе каблук о косяк и обмочила помещения?
― Пастухи! вскричал Аполлинер на весь вагон, испугав всех нас. У нас в Ипре пастухов не было. Да и теперь нет.
Мы пересекали сады Нормандии, возвращаясь в Довилль.
Где-то в поезде, за нами, перед нами, на своих похоронных дрогах лежал Хайле Селассие, открытыми глазами смотрел сквозь потолок своего имперского вагона на двойную звезду Гамма в созвездии Треугольника ― двойные солнца, одно оранжевое, другое зеленое.
Примечания
1
Титул Раса Таффари (на амхарском языке ― «вождь, которого надо бояться») Маконнена (1892–1975), последнего императора Эфиопии (1930–1974). Родился под Харером, внучатый племянник императора Менелика II. В 1916 он сверг преемника Менелика Лиджа Иясу, передав трон дочери старого императора Заудиту. После ее смерти в 1930 году Селассие занял трон, в 1931 ― позволил своим подданным разработать конституцию, которая установила в Эфиопии парламент и судебную систему. В 1935 году в страну вторглись войска Муссолини, и Селассие бежал в Англию, откуда вернулся вместе с союзными войсками в 1942 году. Он провел земельную реформу, упразднил рабство и пересмотрел конституцию. В 1974 году ухудшившиеся социально-экономические условия привели к военному перевороту, к власти не без помощи Советского Союза пришел подполковник Менгисту Хайле Мариам, и страна перешла к социалистической экономической системе под контролем государства. Хайле Селассие был свергнут, хотя при жизни был признан ямайкской сектой растафари спасителем, а Эфиопия — Землей Обетованной.
2
Городок на северо-западе Франции, на побережье Английского Канала, популярный курорт с широкоизвестным ипподромом.
3
Никарагуанская газета Педро Хоакина Чаморро Карденаля, орган оппозиции режиму Сомосы.
4
Крест «За боевые заслуги» (фр.)
5
Я не Бальзак (фр.).
6
И не Мишель Ларионофф (фр.)
7
Не существует подлецов (фр.)
8
Корпуса африканской армии (ит.)
9
Прекрасную Садовницу (фр.)
