- А оно возможно? - спросил П.М.
- Что бы вы сказали тридцать лет тому назад: возможны водородные бомбы или нет? - вопросом на вопрос ответил я.
- Американцы считают, что возможно, - уныло пробормотал министр науки. - Следовательно, русские тоже займутся этой проблемой всерьез. А значит, и мы должны что-то делать.
- Сэр, - я посмотрел на премьер-министра, - вы можете ответить мне на один вопрос? Скажите, какое практическое значение может иметь машина или оружие, которое, будучи использовано, уничтожит не только ваших противников, но и все человечество?
- Значение Абсолютного Оружия не поддается оценке, - премьер министр внезапно выглядел усталым и каким-то потухшим. - Оно не только доведет теорию равновесия сил до своего логического и совершенно абсурдного завершения, но и, вполне возможно, поднимет дипломатии от заурядного шантажа к высотам подлинных переговоров.
Я немного подумал и весело сказал:
- Не знаю наверняка, возможно Абсолютное Оружие или нет, но я обещаю сделать все, что в моих силах.
Но почему-то мои слова, похоже, не слишком обрадовали трех влиятельных министров.
После этого дела завертелись. Мне предоставили "А плюс" приоритет, и я использовал его на всю катушку. Я родился на севере, вот мне и пришло в голову, что было бы весьма приятно работать в одной из долин Дербишира, где я вырос. Соответственно я выбрал Ньюдейл - в основном потому, что в нем был старинный и очень комфортабельный отель.
На должности адъютантов я выбрал двух старых испытанных друзей: доктора Джеймса Вилера (математика) и доктора Роджера Ваугана (биохимия). Втроем мы переехали в ньюдейльский отель и принялись командовать целой армией слуг, как гражданских, так и военных, предоставленных в наше распоряжение.
Да будут химические и физические лаборатории, лекционные Залы, высоковольтные генераторы и другие приборы! Мы отдали приказ, и тут же в Ньюдейле появилась несметная туча рабочих, собирающих необходимые здания. И сказали мы: да будут физики, химики, биофизики, биохимики, биологи, специалисты в этом и в том. И немедленно департамент научных и прикладных исследований принялся рыскать по стране в поисках необходимых специалистов, словно отряд вербовщиков в поисках, еще не догадывающихся о своей судьбе, матросов во времена парусного флота.
Через шесть месяцев лаборатории были готовы, и мы имели в своем распоряжении больше первоклассных ученых, чем могли использовать. Кроме того, нас окружали, как нам понемногу начинало казаться, все без исключения агенты британской секретной службы. Поначалу их мелодраматические усилия меня даже отчасти забавляли. Но когда появляется некто с ружьем, снабженным оптическим прицелом, полагающий, что смерть это именно то, чего мне не хватает... в общем, тогда я стал благосклоннее относиться к рыцарям плаща и кинжала.
К этому времени, увы, наступил тот неприятный момент, когда все, что мы просили, нам дали, и не осталось ничего другого, как приняться за работу.
Требуется: Абсолютное Оружие (в одном экземпляре), способное одним махом стереть с лица Земли все человечество. Ничего себе задачка! Но я полагал, что нашел, прямо скажем, неплохое решеньице. Как это ни странно, но кое-кто из младшего научного персонала отнесся к проекту создания Абсолютного Оружия с большим энтузиазмом. Они предлагали совершенно невероятные планы типа выведения неуничтожаемых вирусов, разработки устройств радиоактивного насыщения или даже антигравитационных полей, достаточно мощных, чтобы земная атмосфера улетучилась в космос, и мы все задохнулись. Наиболее энергичных и оригинально мыслящих я немедленно уволил. Подобные люди, как мне казалось, могут оказаться очень опасными.
Кроме того, если я мог понять тех, кто принимал участие в этом проекте ради денег или ради положения в обществе - в общем-то, как и я сам - то даже мысль о людях, разрабатывающих подобное оружие потому, что им этого действительно хочется, казалась мне отвратительной. К тому же в это время у меня самого появилась одна неплохая идея. Она была изящна и проста. Но ее успешная реализация зависела в первую очередь от бесконечного терпения и абсолютной лояльности.
К концу первого года у меня работали только те, на кого я мог положиться как на самого себя. Им-то я и изложил свою необычную идею неингибированной термоядерной топки, в которой реакция, раз начавшись, будет продолжаться, пока вокруг есть материя. В конце концов от Земли не останется даже космической пыли. Все дело здесь упиралось в температуру. Требовалось всего-навсего разработать систему, способную не только установить температуру, сопоставимую с внутренними областями Солнца, но и поддерживать ее, пока не начнется цепная реакция. Как только это случится, мы можем, фигурально выражаясь, довольно потирать руки, пока Земля будет жариться перед тем, как испариться.
Разумеется, эта идея привела моих сотрудников в ужас. Меня, честно говоря, тоже. Но мы с мрачной решимостью дружно двинулись по тернистому пути теоретического моделирования, ограниченной экстраполяции и фракционированного экспериментирования - по пути, который должен был рано или поздно привести нас к логической конструкции Абсолютного Оружия.
Работа заняла у нас два года. За это время я неоднократно докладывал правительству о ходе наших изысканий. Раз за разом я пытался на доступном им уровне объяснить принцип устройства Абсолютного Оружия. Но они, похоже, все равно ничего не понимали. А вероятность успеха, по-моему, беспокоила их даже больше, чем вероятность неудачи. Кроме того, их вовсе не обнадеживала мысль о том, что Россия и Америка тоже создают Абсолютное Оружие.
Но у меня к тому времени возникли свои собственные проблемы. Нельзя сказать, чтобы я пользовался излишней популярностью у английской общественности, которая, что бы там ни говорили, обычно проявляет завидную склонность к благоразумию. Хотя детали проекта и скрывались под пеленой секретности, о его цели говорилось совершенно открыто. И в итоге мало кого в Англии не любили так, как меня.
Убийство и похищение, однако, не совсем те методы, которые нравятся возмущенным матерям Кройдона и отставным полковникам Челтенхэма. Так что робкие попытки подобного рода следует скорее отнести на счет ряда заинтересованных (несомненно, зарубежных) организаций.
Осенью 1963-го года я почувствовал, что настало время делать специальный доклад премьер-министру. Я решил так еще и потому, что неофициально стало известно, будто русские уже завершили работы по созданию Абсолютного Оружия. Честно говоря, я предпочел бы немного повременить с заявлением, что английское устройство собрано и готово к применению. Хотя, по правде говоря, я и мои коллеги уже мало что могли сделать. Ведь отличительной, чертой Абсолютного Оружия является то, что его нельзя испытать. По самой своей сути это устройство одноразового использования: первый же запуск тут же становится и последним для всех заинтересованных сторон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
