Утренние процедуры обычно заканчивались умыванием в ручье, берущем свое начало где-то в камнях и чье журчание она слышала, пока спускалась.
Противоположная сторона увала была более пологой и менее лесистой, заросшей мелким кустарником и загроможденной плитами желтого песчаника, которые Ксения перемахивала на бегу, надеясь, что со стороны это выглядит достаточно грациозно. Профессиональная привычка постоянно видеть себя глазами других порой мешала ей наслаждаться жизнью в полной мере. Но с другой стороны, жесткий контроль за внешностью и эмоциями позволял ей чувствовать себя чуть ли не ровесницей дочери. По крайней мере, в ее майки и джинсы Ксения бы влезла без особых осложнений, не будь Катерина на добрую голову выше своей мамаши.
Хорошее настроение странным образом превращалось в отличное, и Ксения, представив на секунду физиономию руководителя своей программы, раскрутила над головой майку и, расхохотавшись, прибавила скорости. Видел бы Егор, как она мчится по склону с голой грудью и в едва заметных на загоревшем до черноты теле трусиках! Ей захотелось крикнуть во весь голос что-нибудь веселое, лихое, и она ничуть не удивилась возникшему вдруг восторгу. Просто сегодня ей приснился удивительный сон.
Она не помнила его, только чувствовала отчего-то необыкновенное счастье. Это чувство так долго не посещало ее! Видно, особых причин для визитов не наблюдалось.
Майка внезапно зацепилась за куст, и Ксения едва не растянулась на камнях, успев представить, сколько ссадин и синяков продемонстрирует в первую же ночь Егору. За три дня, оставшихся от отпуска, они только-только расцветут во всей красе.
Она с наслаждением выругалась и потянула майку на себя. Та не поддавалась, а рвануть сильнее значило оставить на шипах боярышника значительную часть своего привычного утреннего туалета.
Ругаясь, теперь уже шепотом, Ксения полезла в самую гущу кустарника и принялась осторожно снимать зацепившийся рукав футболки с десятка колючек. Об одну из них она не преминула уколоть палец и, слизнув с него крохотную капельку крови, подумала, что даже эта мелкая неприятность не способна испортить ей сегодняшнее настроение.
Но новое испытание в виде звука раздавшихся за спиной шагов заставило Ксению застыть на месте от ужаса. Человек поднимался снизу, из легкого облака тумана, нависшего над ложбиной, отделявшей увал от села. Вернее, он бежал вверх по склону, что-то насвистывая себе под нос и перепрыгивая с камня на камень, точь-в-точь как Ксения за пару минут до этого.
«О Матерь Божья! — подумала она, притягивая к себе футболку и пытаясь хоть как-то прикрыть грудь. — Кого тут носит в такую рань?»
Повернувшись спиной к тропе, она молила Бога, чтобы человек пробежал мимо, не заметив ее.
Она всегда боялась нелепых ситуаций и вовсе не желала оказаться жертвой насмешек или злорадных ухмылок.
Но человек, похоже, уже притормозил за ее спиной, и она не выдержала, оглянулась, изо всех сил презирая себя за ту робкую, почти заискивающую улыбку, которую ей так и не удалось согнать с лица — Физкульт-привет! — неожиданно для себя почти проблеяла она, но мужчина не ответил, лишь молча окинул ее равнодушным взглядом вытер висящим на шее полотенцем пот с лица и, не проронив ни слова, помчался дальше по тропе.
Ксения с остервенением дернула футболку, оставила часть рукава колючкам, остальное напялила на себя. Ее трясло от злости. И вовсе не оттого, что предстала перед незнакомцем в нелепом виде, а по тому, что впервые в жизни не увидела в мужских глазах восхищения. Хотя бы пошутил над ее растерянностью, пусть даже самым неприличным образом. Такое бы она перенесла и ответить сумела бы соответствующе! Но этот негодяй, похоже, через пару метров уже забыл о ее существовании. Иначе бы оглянулся, и не один раз, как делали все мужчины, которых она встречала в жизни, даже случайные прохожие, даже нищие в метро…
Сердито бормоча себе под нос ругательства, Ксения быстрым шагом спустилась к мостику через ручей, который на дне ложбины превратился в неширокую, но бурную речушку. И уже через четверть часа поднималась на крыльцо веранды, только тогда осознав, что совершенно не помнит лица невежи который даже поздороваться не соизволил. Лучше всего она запомнила его спину, загорелую и мускулистую. Именно такие спины она терпеть не могла.
Было что-то нарочито искусственное в этих, словно из анатомического атласа, рельефно выступающих и перекатывающихся под кожей мышцах. Наверняка местный тупой качок, подумала она с удовлетворением и мстительно добавила, про себя естественно: к тому же, как и вся эта братия, импотент. Хотя интуиция подсказывала, что с последним определением она несколько поторопилась.
Ксения нагнулась и подняла со ступенек слегка увядший букет полевых цветов, усмехнулась. Кто-то из Катькиных кавалеров расстарался. Налив воды в вазу, она поставила в нее цветы и присела на веранде в плетеное кресло, позволив себе минутную передышку перед тем, как отправиться в душ.
Какое-то странное чувство не давало ей покоя с первого момента встречи с незнакомцем. Самым непонятным образом оно тревожило ее и мешало сосредоточиться.
Ксения попыталась расслабиться, перевести мысли в другое русло. Она выглянула в окно. Крупный, с обмороженными ушами и круглой сытой физиономией кот по кличке Сенька сидел на крыше беседки и безмятежно щурился на солнце, всем своим видом демонстрируя лень и полное равнодушие к окружающей действительности. Но как-то раз ей удалось понаблюдать, как он охотится на воробьев, сбивая их на лету лапой. Поэтому об умении Сеньки прикидываться простачком и чуть ли не инвалидом в угоду древним кошачьим инстинктам она знала не понаслышке.
— Ксюша, завтракать будешь? — подала голос из своей спальни Клавдия Михайловна. — Посмотри на кухне, под полотенцем…
— Хорошо, мама, обязательно позавтракаю, но чуть позже…
Она хотела добавить, что будет сегодня работать до наступления жары, но не успела. Кот потянулся, демонстрируя черную, как антрацит, спину. Мелькнула белая манишка, и Ксения вдруг подавилась словами.
Она вспомнила, что обеспокоило и сразу поразило ее в облике незнакомца — белая прядь на фоне темных, очень коротко остриженных волос…
Глава 1
Жара даже после захода солнца была совершенно невыносимой. О кондиционерах здесь и не помышляли, а старый вентилятор, подвешенный к потолку, просто гонял горячий сухой воздух по комнате, отчего обслуга и немногочисленные посетители бара чувствовали себя одинаково плохо. Даже вездесущие мухи отупели от жары и не летали, а вяло плюхались с потолка прямо в бокалы с пивом и вином. А ежели наиболее отчаянные особи вздумывали полетать, то быстро натыкались на стены и падали на пол в коматозном состоянии.
