Читаем без скачивания Сийм-Силач - Эмэ Бээкман

Случилось так, что этой весной Сийм-Силач не успел вовремя заказать обувь. И сапожники израсходовали всю кожу. Долго скребли они в затылках, когда Сийм явился к ним с заказом. Но, конечно, в беде его не оставили. Пошарили по углам, переворошили все на полках и нашли кусок светлой кожи да обрезок темной.

Так и получилось, что когда великан вышел с фабрики, на одной ноге у него красовался желтый башмак, а на другой синяя сандалия.

Желтому башмаку было все равно куда топать, но синяя сандалия елозила на ноге и тащила Сийма к развилке. Там стрелка указывала на дорогу, ведущую в сторону Чтохочуйска.

Сийм растерялся было, но внезапно в груди у него вспыхнула жажда дальних странствий, и пошел он мерить землю.

Синяя сандалия, задрав нос, как еж, знай себе бежала впереди, а желтый ботинок покорно плелся следом. В лесу Сийм сломал две молодые елочки — руки подпирать. Не обязательно же человеку самом тащить собственные пудовые кулачищи!

Не с бухты-барахты послушался Сийм прыткой, синей сандалии.

О Чтохочуйске он еще прошлым летом наслышался от Куття-комбайнера. Того самого Куття, который, выдув полное ведро браги, покатил на своем железном коне на картофельное поле ботву косить.

Кутть-комбайнер расхваливал Чтохочуйск, как самое что ни на есть распрекрасное место. По его словам, там живут, как кому хочется, поступают как заблагорассудится. Нет там тебе никакого указчика.

Дорога в Чтохочуйск была вся в ухабах, пыль над ней столбом стояла. К тому же солнце палило нещадно, и Сийм выпил до дна придорожный пруд. Утки, плававшие в пруду, зашлепали по тине и с грязными брюшками вылезли на прибрежный лужок.

Ничего, перебьются, подумал Сийм, найдут себе новую лужу.

Ну, да ладно. Оперся он снова ручищами о еловые посошки и зашагал дальше, к прекрасному Чтохочуйску.

Вспомнил Сийм, пока шел, каким тяжелым трудом до сих пор занимался, и стало ему себя жалко. Чего он только ни делал! И лопатой лопатил, и молотом молотил, и всякими другими орудиями орудовал, да все они ему не по руке пришлись. Все его благие намерения на нет сводили. Вот дали бы ему в руки хороший инструмент, он один всю землю возделал бы и застроил. А так дома, которые он складывал, того гляди, обрушатся, потому, конечно, что мастерки попадались негодные, а ватерпасы кривые. Иной раз, бывало, так разойдется Сийм-Силач, что сгоряча вообще забудет сложить фундамент, и ставит стену прямо на песке. Или вот история с лодкой, на дне которой вода скопилась. Вместо того чтобы воду вычерпать, взял он лом да пробил днище: пускай, мол, она сама обратно в реку вытечет. Утопил хорошую посудину.

Так, вспоминая, не заметил Сийм, как дошел до Чтохочуйска.

Все здесь было, как и должно быть в порядочном городе: широкие улицы и большие дома. А что стояли эти дома облупившиеся и неопрятные, тому Сийм нисколько не удивился. Значит, не нашелся в городе человек, которому охота кистью махать.

Сийм и сам не очень-то умел малярничать: тоже удовольствие — карабкаться на леса, того гляди, лицо и руки краской вымажешь.

Увидев на широкой улице трамвай, Сийм решил, что хватит ходить пешком. Ноги у него гудели от усталости. Да и сколько можно трепать желтый ботинок и синюю сандалию? Найдется ли у сапожников весной подходящий материал? Что если летом оводы шкуру на скотине продырявят, — глядишь, вся обувь в том году будет дырявая.

Трамвай был битком набит, но с места не двигался. Высунулся Сийм в окно: путь свободен.

Ну, не беда, вылез он из вагона поглядеть, что же случилось.

Смотрел, смотрел, наконец, увидел: вагоновожатый растянулся на крыше трамвая и солнцу то один, то другой бок подставляет. Сийм уж и рот раскрыл — сказать ему все что следует, да вовремя вспомнил: не в обыкновенном же он городе, а в Чтохочуйске. Здесь у каждого свой норов. Делать нечего, проглотил Сийм недобрые слова, которые на языке вертелись, и потопал дальше пешком.

Идет Сийм по городу и то на кучи камней, то на горы земли натыкается. Догадался он, что кому-то из горожан вздумалось выкопать канавы, но до конца дело довести было лень, а засыпать ямы и подавно никто не стал.

Наконец очутился Сийм на великолепном бульваре. Он даже рот разинул от удивления — никогда ему еще не случалось видеть такой нарядной и пестрой толпы.

Мимо как раз шла маленькая девочка и вела на поводке поросенка. Несмотря на жару, хрюшка была в жилетке из зеленого сукна, а на пятачке у нее красовался намордник, как у собаки.

Не успела девочка скрыться из виду, как внимание Сийма привлекли женщины в больших желтых шлемах. Когда они подошли поближе, оказалось, что это вовсе не шлемы, а половинки выдолбленных тыкв — самые модные шляпы в Чтохочуйске.

Прохожие то и дело толкали Сийма, благоговейно глазевшего на бурлящую вокруг него жизнь. Где еще увидишь, как мальчишки качаются на выставленных в витринах люстрах, а девочки шныряют между роялями и танцуют на клавишах.

Грудь Сийма переполнилась неизъяснимой радостью. Великан решил немедленно проверить, может ли и он в Чтохочуйске делать все, что взбредет в голову.

Глянул по сторонам и увидел тяжелую дубовую дверь. Она так и звала, так и манила его. Желтый башмак поднялся, размахнулся и что было сил обрушился на нее. Дверь разлетелась в щепки. Сийм испуганно оглянулся, но не увидел ни одного недовольного лица. А трое парней весело смеялись, сидя на ветвях кряжистого каштана и наблюдая, как Сийм вытаскивал из-под обломков двери свой желтый башмак.

Первая попытка удалась.

Ну, да ладно, Сийм просто охмелел от безграничной радости. Он чуть было не захлопал в ладоши, как ребенок, да мешали смолистые еловые посохи, прилипшие к ладоням.

Одна-единственная забота не давала ему теперь покоя: как бы веселее и приятнее провести время. Ломать двери ему надоело: они же не сопротивляются — сразу разлетаются в щепки. Но с этой заботой можно было еще повременить. Сначала следовало попариться в бане и смыть с себя дорожную усталость.

Долго искать баню ему не пришлось.

Она оказалась тут же, на углу, сразу за высокой лестницей, с которой какая-то веселая старушка скатывала, как мячики, вилки прошлогодней капусты.

Кочны с глухим стуком прыгали по ступенькам. На тротуаре и на мостовой их набралась уже целая куча.

Ну, да ладно, вошел Сийм в баню, разделся и стал мыться.

Из двух кранов с шумом лилась горячая и холодная вода, а из третьего струился даже желтый лимонад. Сийм так густо намылился, что стал похож на статую из белой пены, а из ушей и из носа у него полезли мыльные пузыри. Мыло попало в глаза.

Кое-как отфыркавшись, ощупью взял он шайку — хотел налить воды и ополоснуться. Открыл кран с холодной водой, чтобы плеснуть в лицо. Но из крана даже не капнуло — ни из первого, ни из второго, ни из третьего, того самого — лимонадного.

Ясное дело, баня-то находилась в Чтохочуйске, здесь ничему дивиться не следовало.

Стал Сийм вслепую пробираться в предбанник. Как привидение, весь в мыльной пене, с трудом нащупывал он стены и отыскивал дверные ручки. Пока добрался до своей одежды, мыло чуть глаза не выело. С грехом пополам обтерся Сийм рубашкой и штанами. Но благодушия не потерял, хотя кожа у него зудела.

От банных своих трудов Сийм так проголодался, что в животе заурчало. Навострил он носок своей синей сандалии в сторону столовой, и желтый ботинок покорно заковылял следом.

В столовой Сийма тоже поджидали чудеса.

Такого занятного места он в жизни не видывал. Столы стояли там вверх тормашками, стулья высились посреди зала башней. Чтобы достать стул, надо было карабкаться под самый потолок.

Сийм перевернул стол, поставил его как следует на ножки и стал ждать.

Но официантки так и не появились. Кое-кто из посетителей — наверно, это были коренные жители Чтохочуйска — сами шли на кухню и возвращались в зал, засовывая что-то из горсти в рот.

Сийм решил тоже заглянуть на кухню. Взял и он полную пригоршню, откуда другие брали. Да ничего, кроме изюма, там не оказалось.

Уплетая сладкие сухие ягоды, Сийм невольно вспомнил прошлогодний праздник в колхозе. На стол тогда подавали копченую оленину, свиной студень, душистый хлеб.

Но, видно, никто здесь не хотел жариться у плиты, чтобы готовить еду для незнакомых людей.

И тут Сийму в голову пришла прекрасная мысль: перейти на саморуководство.

Только Сийм подумал об этом, как синяя сандалия сорвалась с места и помчалась вперед, да так быстро, что желтый башмак едва поспевал за ней.

Здание, куда победоносно вошел Сийм, было электростанцией.

На всех стенах здесь висели щиты с множеством рубильников.

Рубильники можно было двигать вниз и вверх и таким образом по своему усмотрению управлять освещением всего города.

Наступил вечер, а вместе с ним и самое подходящее время для опытов.