Здешние друзья были совсем другими. Я могла поссориться с ними из-за какого-нибудь пустяка, разругаться в пух и прах, несколько дней не разговаривать, но при этом была свято уверена, что, случись настоящая беда, они в тот же момент окажутся рядом, готовые защищать меня не на словах, а на деле, пусть даже ценой собственной жизни. А я со своей стороны отдала бы жизнь за них. Хоть за обоих вместе, хоть за каждого в отдельности. Без пафоса и без сожаления.
Вспыльчивый, но отходчивый Кьяло служил ходячим опровержением поговорки «сила есть – ума не надо». Эта гора мускулов думать при необходимости умела, хотя и не очень любила. По документам он считался моим кузеном, а свое настоящее происхождение афишировать не спешил. Да я и не больно-то интересовалась. В конце концов, какая разница, кем человек был в прошлом. Главное – кто он сейчас.
Что же касается Флая… Когда я первый раз увидела его в академии, то жутко удивилась. И обрадовалась, конечно, – хоть какое-то знакомое лицо. Только вот радость была недолгой, потому что при ближайшем рассмотрении Глазастый оказался хамоватым бабником с замашками человека, который все в этой жизни может себе позволить. И все бы ничего, кто из нас без недостатков, но в данный момент он хотел позволить себе меня. А я… Что у меня, других дел нет, что ли? Тот же турнир, к примеру.
А он начался, как всегда, неожиданно. Накануне выяснилось, что кольчуга нечищена и на плече расклепалась, одна перчатка куда-то пропала, у сапога подошва оторвалась… вдруг. То есть она уже почти месяц как-то странно хлюпала, но я упрямо надеялась, что обойдется. Не обошлось.
Как же не вовремя-то! И в чем я завтра на поединок выйду? В замшевых туфельках?
Упс! А ведь и в туфельках тоже не получится: у правой каблук сломался еще осенью.
Конечно, я могла просто купить новую обувь – деньги-то были. Или сдать старую в починку. Но время уже перевалило за полночь, а до того, что сфера услуг должна работать круглосуточно, в Предонии еще не доросли. Да и кто бы меня выпустил из академии после заката?!
То, что Таинская академия – это просто колония для несовершеннолетних (причем строгого режима), я поняла уже спустя неделю своей жизни здесь. Кьяло пребывал в блаженном неведении еще несколько месяцев, и только потом до него начал доходить весь грандиозный замысел создателей этого учебного заведения.
Ни шагу без разрешения. Ни слова без ведома преподавателей и ректора. Никаких тайных свиданий, романтических прогулок под луной и записок с признаниями. Выход в город – только по большим праздникам и обязательно с наблюдающими (мне всегда хотелось обозвать их конвоирами). Вся почта проверяется. Все комнаты периодически обыскиваются.
И все об этом знают. Но все равно стараются всеми мыслимыми и немыслимыми средствами выбить себе тепленькое местечко в этом гадюшнике, потому что это престижно. В академию приходят разновозрастные раздолбаи со своими мечтами и устремлениями, а выходят квалифицированные военачальники, политики и шпионы. Или не выходят, а вылетают в процессе обучения – заваливают экзамены или просто не выдерживают ежедневной муштры и начинают проситься домой.
Вместе со мной, Кьяло и Глазастым в академию поступили почти двести человек, из них девушек оказалось больше половины. До конца обучения продержались около тридцати парней и всего четыре представительницы прекрасного пола.
Вот их-то я и начала бодренько перебирать в уме, размышляя, у кого бы одолжить обувку. Потому что просить у младших, чтоб потом на каждом углу болтали, будто Марготта айр Муллен не может сама себе сапоги купить, – ну уж нет!
Кардинн не даст. Просто из-за природной вредности не даст. Соврет, что ей тогда самой не в чем пойти будет… Ну да, а я привычно сделаю вид, что поверила. С ее-то гардеробом, как у Ксении Собчак… Да и зачем ей завтра сапоги? Ведь она в турнирах никогда не участвовала, если не считать самого первого, на который интереса ради записались вообще все. А на трибуне и босиком посидеть можно. Но все равно не даст!
Вильда даст без вопросов и выкрутасов, все равно она недавно ногу сломала. Но в ее сапог я нырну целиком, и еще место останется. Не у каждого парня бывает такая лапища, как у этой гренадерши. Так что отпадает.
Остается Рисса… Полноватую блондиночку я невзлюбила с того самого момента, как поставила против нее в местном подобии тотализатора. Ставки принимались на то, кто первый вылетит, а я нисколько не сомневалась, что эта инфантильная дура надолго в академии не задержится. Как ни странно, ошиблась: проиграла кучу денег и воспылала к этой белобрысой пылкой нелюбовью, которую не особенно-то старалась скрывать.
Но спустя пару минут эта нелюбовь переросла в бурлящую ненависть: комната Риссы оказалась заперта, а на стук никто не вышел.
Я несколько раз пнула дверь босой ногой, отбила палец, беззвучно обматерила все, что находилось в пределах видимости (за ругательства в полный голос, да еще посреди ночи можно было схлопотать немаленький штраф), развернулась на сто восемьдесят градусов… и нос к носу столкнулась с Кардинн.
– Э-э-э… привет. – Я почему-то смутилась, словно меня застукали на месте преступления. – Ты тут какими судьбами?
– Здравствуй. Я шла мимо… – Голос девушки был лишен всех интонаций, да и смотрела она сквозь меня, будто пьяная. Это напрягало.
– Кар, слушай, а ты лунатизмом не страдаешь, нет? А валерьянки на ночь много выпила? И вообще, ты знаешь, сколько сейчас времени?
– Нет… Нет, не пила. Два часа пополуночи.
– А коноплю не курила? Кар, это вредно, от этого глюки бывают. Ты меня хорошо видишь?
– Не курила. Вижу хорошо.
То, как методично она ответила на все вопросы, не проявив при этом и толики своей обычной стервозности, окончательно убедило меня: что-то здесь неладно. Хотя… в данный момент у ситуации были и свои плюсы.
– А можно я на завтра твои сапоги возьму!
– Да.
– А на послезавтра? Ну, на весь турнир, пока свои не починю!
– Да.
Та-а-ак… Что-то уж совсем странное. Дает мне свои вещи и ничего не требует взамен. И даже хамить не пытается… Это лечить надо! Потом, после турнира.
– А можно я их сейчас возьму? Ты мне ключ от комнаты дашь?
– Там открыто. Бери все, что хочешь.
Я настолько обалдела, что убежала не попрощавшись. Зазомбировали ее, что ли? Или закодировали? Только вот не слышала я, чтоб от хамства кодировали. Или это такой новый способ заманить меня в ловушку, чтоб потом вволю поиздеваться? Но комната Кардинн действительно была открыта, замаскированные капканы у порога не стояли, взведенные самострелы в углах не прятались, да и вожделенные сапоги не были прибиты к полу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
