- Лапы убери, - просипел я.
- Потом еще просить будешь, - пообещала она. – Будем жить вместе. Станешь моим.
- Нет.
- Мне никто не отказывал, - сообщила мне девушка заговорщически.
- Кто… ты…
- Они смогли разбить мой дом, - шепнула девушка мне на ухо. – Называли мой дом объектом. А когда уничтожили мою клетку, я вышла наружу. И сделала себе новый дом. Нравится?
Она ухватила меня за подбородок и заставила посмотреть в сторону. Логово, в котором мы находились, даже отдаленно не напоминало дом. Стены были собраны из человеческих костей разной степени желтизны. Под полотком висели гроздья кишок, освежеванные головы и куски выделанной кожи.
Я зажмурился, не желая видеть гниющую тушу, которую использовал вместо лавки.
- Станешь моим хранителем, - шептала Шанья. – Будешь меня желать. Так долго, пока не выгоришь. И потом…
Пахнуло тленом и мокрой шерстью. Я зарычал, и плетение отозвалось, образовав щит. Девка вскрикнула, обегжись моей Силой.
- Какой ты нежненький, - полюбовалась мной она и вернулась к столу.
- Скоро ночь придет. И проснется недоброе, - забормотала она, хрипло.
- Ты доброе, что ли? – едва ворочая языком, пробормотал я.
Эта гадина меня отравила. Уж не знаю, как можно было сделать это с аристократом, но эта девка сумела.
- А всегда ли со злом добро бьется? Иногда и другое зло сгодится. Ты привыкнешь…
Из-под пола послышался глухой звук, на который хозяйка отреагировала раздраженным шипением. А потом со злобой топнула по крышке, ведущей в подвал.
- Не бузи.
- Кто там? - вяло спросил я.
- Тоже пришел с мокрыми ботинками, - пояснила девушка и хихикнула. – Но он не может больше быть моим хозяином. Значит, станет… кролом.
Меня едва не вывернуло, когда я понял, о чем она говорит. Желудок сжался, и я закашлялся.
- Привыкнешь, - протянула Шанья. – Понравится потом…
Перед глазами плыло. Я пытался остаться в сознании и мне это удавалось с большим трудом.
- Поспи, соколик, - бубнила хозяйка. – Утро вечера мудренее…
**
Я смог пошевелить пальцами спустя час. Постепенно все мои члены покидала слабость. Шанья не замечала меня, ходя по своему жуткому жилищу. Иногда с нее слетал образ девушки и под ним проглядывало существо с гниющей плотью и обнаженными костями. С черепа свисали спутанные волосы, а изо рта выглядывал длинным черный язык.
Мне хватило времени понять, что происходит. Кто-то разрушил объект, сумел совершить немыслимое в этом месте. Суть объекта завладела хозяйкой этого дома, сделав ее этим. И теперь ей нужны хранители. Всем объектам, даже бездомным, нужны хранители.
Я кое-как сумел прижать ладони друг к другу и сила робко отозвалась.
- Надо баньку истопить, - довольно мурчала девка. – А мочалки свежие из мышеловки возьмем. Негоже на брачную постель ложиться не мытыми.
«Проклятая баба», - подумал я отчаянно и поклялся себе никогда не жениться.
Шанья несколько раз подходила ко мне, проверяя, сплю ли я и, тяжело вздыхая, отходила прочь. В очередной раз она принюхалась ко мне по-собачьи и произнесла:
- Чую, русским духом пахнет. Вкусно. Ты проснулся, мой суженый.
Отвечать ей было нечего. Мне пришлось стерпеть холодные сильные руки, которые стащили меня с печи. Усадив меня на куче тряпья, девушка отошла в сторону и подхватила корзину с придушенными грызунами.
Ждать больше смысла не было. Чем дольше я оставался в этом жилище, тем слабее становился. Разум подводил меня, и я не сразу вспомнил, что у меня есть ноги.
Из избы я выкатился на четвереньках и рванул в сторону леса.
- Стой! – заорала хозяйка. – Стой! А не то ноги то тебе укорочу!
Прямо у проклятого грибного круга я словно ударился о невидимую стену. В глазах потемнело и в голове словно бился здоровый храмовый колокол.
- Куда ты собрался, суженый мой? – осведомилась девка позади и я с трудом развернулся.
Шанья заткнула под пояс длинную юбку, показав изъеденную язвами лодыжку. В руке хозяйки блеснул здоровый нож.
- Я подрежу тебе ножки, чтоб не бегал по дорожке, - она захихикала над собственной шуткой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наконец я заметил, что мои ступни горят. С отвращением сорвав с ног носки из чьей-то сырой кожи и тут же вывалился за пределы круга из высаженных грибов.
Ведьма завизжала так, что уши заложило. Она подскочила ко мне и попыталась ухватить, да только зашипела от боли. Пахнуло горелыми волосами. Грибная посадка не давала ей дотянуться до меня.
- Вернись ко мне, - неожиданно ласково позвало меня чудовище, и я ошеломленно рассматривал трансформацию.
Дом за ее спиной снова стал скромной избушкой, а его хозяйка превратилась в изящную девушку в цветастом сарафане. Покачиваясь, я поднялся на ноги. Хозяйка дома стала напротив, и протянула ко мне дрожащую ладонь. В ее глазах блестели слезы.
- Не уходи. Не бросай меня. Не оставляй меня одну, милый. Я так долго ждала тебя. Мне так одиноко… так плохо…
Я и сам не понял, как качнулся вперед и переплел наши пальцы. Лицо девушки исказила хищная улыбка.
Кто-то обхватил меня за плечи и резко дернул назад. Я не хотел отпускать свою Шанью. Свою драгоценную, желанную и только мою. Проклятые грибы не позволяли ей вырваться наружу. Но я держал крепко и рванул красавицу на себя, принимая в свои объятья. Она стала моей. Навсегда.
** **
- Все хорошо, князь, - ровным голосом произнес Мейхэм, держа шкатулку в своей ладони. – Опустите объект в саркофаг.
- Объект? – тупо повторил я.
- Девушка была объектом. Она прошла сквозь круг и…
Я взглянул на вещицу, которую лежала на ноге моего помощника. Это было небольшое перо. Вот только парень лежал, не шевелясь и смотрел на меня напряженно. Чуть поодаль лежала груда полугнилых костей.
- Прошу, князь. Оно невыносимо тяжелое. Ведь я не его хранитель.
Я подхватил воздушное перышко и понял, что оно прекрасно.
- Положи его в коробку! – рявкнул Мейхэм.
Он неожиданности я подчинился. И после этого мой друг произнес:
- А теперь, помогите мне встать, Федор Иванович. Боюсь, у меня сломана нога.
