Читаем без скачивания Шуры-муры - Барбара Маккафферти

Некоторые назовут меня шовинистом и женоненавистником, но я просто облекаю в слова то, что давно у всех на устах. В наших краях мужчины привыкли оценивать женщин по десятибалльной шкале. Дело в том, что половина здешних представительниц прекрасного пола до сих пор носит модную в шестидесятые годы прическу «Пучок с начесом», а у другой половины предплечья толще ляжек. Так что восьмерка или семерка где-нибудь в другом месте Соединенных Штатов была бы в Пиджин-Форке крепкой десяткой.

Дама же с собачкой в лучшем случае претендовала на Пиджин-Форкскую семерку. Вот почему меня так поразила реакция остальных зрителей. Послушать их, так подумаешь, что на наш тротуар сама Джулия Робертс сошла с экрана.

— Нет, ну надо же, а! У неё не только шикарная машина и шикарное пальто, она и сама вся шикарная, — довольно-таки раздраженно заметила Мельба.

— Ого-гооо! — снова оглушительно согласился Долговязый.

— Угу, — кратко отозвался Элмо. А значит, он скромно пускал слюнки. Но для него даже это невинное словечко было уже перебором. С того самого счастливого дня, когда Элмо сказал «Да» на собственной свадьбе, он заподозрил, что его новая жена, Гленда, наделена сверхъестественной силой. Он утверждал, что если он хотя бы вполглаза посмотрит в сторону другой женщины, Гленда немедленно об этом узнает. И последует страшное возмездие.

— Красота обманчива, — изрекла Сестра Толлман.

Я присмотрелся к Даме с пуделем: может, думаю, я чего-то недоглядел? Но нет, увы, глаза меня не обманули: большой нос, маленькие глазки и квадратный подбородок. Да, фигура хорошая, и волосы красивые, светлые, до плеч. Этого у неё не отнять. А взглянешь в лицо — и больше смотреть ни на что не захочешь.

Но, тем не менее, остальные явно считали Пуделиную Даму верхом совершенства. Вот что я имел в виду, употребив выражение «Деньги говорят». В эту секунду они говорили — громко и отчетливо: Я — сногсшибательна!

И все, кто стоял со мной рядом, внимали и верили.

Оглядев улицу справа налево и остановив взгляд на аптеке, Дама крепче прижала локтем собачку-швабру, слегка одернула кашемировое пальто и представьте себе! — направила стопы прямиком к лестнице, ведущей к моей конторе.

— Ого-го-го-гооо! — на этот раз, верьте или не верьте, этот душераздирающий вопль испустил не Долговязый, а наша Мельба.

— Хаскелл! — она даже отошла на шаг от витрины, чтобы лучше меня видеть. — Хаскел, Боже ж ты мой, шевелите ногами! К вам, похоже, добыча подвалила!

Я, кажется, уже говорил, сколько народа находилось в аптеке. Мельба произнесла эти слова так громко, что горы, синеющие в отдалении, вернули нам эхо.

Я разрывался пополам. Одна часть меня готова была броситься за Пуделиной Дамой со всех ног, другая же не хотела давать Мельбе и остальным повода для насмешек, показывая, как я горю от нетерпения зацапать солидного клиента. Я вдохнул поглубже, потом выдохнул и спокойно сказал:

— Мельба, мы не называем клиентов добычей.

Она взбила привычным движением свое осиное гнездо, и не моргнув глазом, проговорила:

— Слушайте, мистер Сноб, мне все равно, как вы её назовете, но лучше поторапливайтесь, иначе улизнет.

Можно подумать, мне приходится расставлять на клиентов силки и ставить ловушки.

С другой стороны, она права. Чтобы решиться нанять частного детектива, необходим некий порыв, и если я не появлюсь вовремя, этот порыв может угаснуть.

Посчитав, что выждал достаточно, я кивнул на свою швабру с ведром и с достоинством попросил Мельбу:

— Вас не затруднит это убрать?

Ответ Мельбы был предсказуем, поскольку она тратит большую часть рабочего дня на обозревание окрестностей из окна аптеки, и это считается у неё трудной работой.

— Затруднит, конечно, — многозначительно нахмурилась она. — Но если вы ещё на это потратите время, то наверняка её упустите, так что, похоже, выбора у меня не остается, хоть я…

Не скажу, чем закончилась речь Мельбы, так как не дослушав, отправился за своим пальто, которое висело на вешалке в другом конце зала. После этого очень и очень медленно — в моем понимании медленно, потому что мне стоило нечеловеческих усилий не пуститься бегом — двинулся к дверям.

К выходу я подошел в полной уверенности, что спас честь моего детективного агентства. Так я считал до тех пор, пока не услышал голос Мельбы:

— Надеюсь, на этот раз добыча не уйдет у вас из рук, иначе ваш бизнес окончательно сдохнет.

Я постарался не сбиться с шага, но, боюсь, поневоле споткнулся. Ну спасибо тебе, Мельба, за рекомендацию. Почему бы тебе не поместить в Газету Пиджин-Форка объявление о плачевном состоянии моих дел? Может, Сестра Толлман организует в Церкви Святой Библии сбор сладостей мне на бедность?

Зная, что собравшиеся в аптеке и на улице следят за каждым моим шагом, я всходил по крутым ступеням моей конторы с безразличным видом. По крайней мере, сначала. Долго я так не продержался, увидев Даму с пудельком на верхней площадке. Она нетерпеливо постукивала ножкой и всматривалась в глубины моего кабинета сквозь стеклянную дверь. К концу лестницы я подлетел, прыгая через две ступени.

Услышав мои шаги, Дама обернулась. Кивнув на дверь копной светлых волос, она спросила:

— Это правда?

Мне не стыдно признаться, что я не понял. Не стыдно, ибо ни одни частный детектив, будь он даже семи пядей во лбу, не догадался бы, что она имела в виду.

Я перевел взгляд с посетительницы на дверь, тщательно следя за выражением своего лица. Не стоит с самого начала показывать недоумение, ведь клиента легко спугнуть.

Я изучал красивые буквы на стекле двери. Очень большие буквы, выполненные в стиле Таймс Италик, как утверждал нанятый мною художник. Они гласили:

Хаскелл Блевинс и Со.,[1] частные расследования.

Дама с собачкой тоже смотрела на надпись. Весь вопрос в том, к какой именно части надписи относилось её недоверие. Сомневается ли она, что меня зовут Хаскелл Блевинс? Или не верит, что эта конура может служить детективным агентством.

Если последнее, то я глубоко оскорблен. Наверное, все-таки первое.

— Хаскелл Блевинс, — сказал я. — К вашим услугам. Чем могу быть полезен?

Мне показалось, что я выразился вполне профессионально, но Дама проговорила раздраженным тоном:

— Ой, да я и так знаю, кто вы такой. Я видела вас в городе, а лицо ваше не так-то просто забыть.

Я долго молчал. Ходят слухи, что я сильно смахиваю на известного киногероя. Факт сам по себе не такой уж неприятный. Неприятно только то, что этот киногерой — Вождь Краснокожих. Хотя слухи эти распускают жестокосердные вредители, должен признать, что у нас с Вождем Краснокожих действительно есть кое-что общее. Во-первых — рыжие волосы. А во-вторых, третьих и миллионных — это веснушки. Это большое везение, что веснушки ничего не весят, иначе я был бы просто не в состоянии сдвинуться с места.

Я скривил губы в подобие улыбки и сказал с наигранным воодушевлением:

— Что ж, рад с вами познакомиться. А вы… э-э…

Я сделал шаг к кабинету, намереваясь открыть дверь, но посетительница попятилась, вцепившись в собачку-швабру.

— Не так скоро, минуточку. Прежде, чем мы переступим порог, я хотела бы знать: правду ли говорит эта надпись? — она ткнула в буквы на стекле носом вышеупомянутого пуделя.

Пудель дремал, но когда его использовали вместо указки — причем без всякого злого умысла — пробудился. Открыл черные глазки-бусинки и зевнул. Я поглядел в ту сторону, куда указывал пуделиный нос. Ну, технически, надпись не является абсолютной правдой. Точнее, этот самый «Со.» в конце — явно лишний. Никакая у меня не корпорация. Это парнишка-художник приписал по собственной инициативе. Так солиднее, объявил он. Ну, и у меня не хватило наглости заставить его стирать фальшивку, он ведь для меня старался, бедняга.

Эта незначительная ложь, наверное, подсознательно тревожила меня, потому что я сразу решил, что про нее-то и ведет речь фигуристая Дама.

Краска бросилась мне в лицо.

— Ну, видите ли, это действительно не совсем правда. Я не корпорация. Художник, который оформлял мне дверь…

Дама прервала меня.

— Ой, да на это мне плевать, — она мотала пудельком вверх-вниз, как бы ставя ударения на нужные слова. Его маленькие черные глазки-бусинки возбужденно помаргивали. — Я хочу знать, насколько частным будет расследование, за которое вы беретесь?

Теперь уже не пудель, а я заморгал и промямлил:

— Ну, как, частное — оно и есть частное.

Неужели она думала, что я выпускаю информационный бюллетень с грязными подробностями каждого дела, за которое берусь?

Дама похлопала собачку по голове, как будто это не я, а её домашний любимец правильно ответил на вопрос.

— Вы отвечаете за свои слова? Мне нужен частный детектив, понимаете, а не какой-нибудь там. Потому что проблемы у меня именно частного характера.