И все-таки окончательные решения по всем деталям, вплоть до освещения, количества складок на платье или размера шрифта на программке, Вивьен приходилось принимать самой.
Просто я хочу, чтобы слушатели получали за свои деньги настоящий, полноценный спектакль, убеждала себя Вивьен. Но она знала, что дело не в слушателях, а в ее добросовестности, в привычке ответственно подходить ко всему, даже к мелочам.
– Кстати, – лениво потягивая пиво, продолжал Зденек, – моя тетя Ильза тоже считала, что абсолютно все надо держать под контролем.
– Это та, которая служила в оперном театре? – уточнила Вивьен.
Зденек часто рассказывал любопытные истории из жизни своих родственников, которых у него было невероятно много. Вивьен вечно путалась в их именах.
– Нет, что ты, – Зденек сделал изрядный глоток пива и, удовлетворенно вздохнув, вытер следы пены с уголков рта, – ту тетю звали Марика. А тетя Ильза была владелицей увеселительного заведения. Она хорошо знала вкусы публики.
– Как я могла забыть о такой завлекательной женщине, – насмешливо протянула Вивьен, продолжая старательно счищать с лица сценический грим.
– Смейся сколько хочешь, но тетя Ильза была когда-то очень соблазнительной. Однако она вовремя поняла, что с возрастом уходит и секс, и перешла в развлекательный бизнес.
– Теперь ты сравниваешь меня с проституткой. – Вивьен шутливо надула губки.
Закончив наконец снимать грим, она взяла бокал с минеральной водой и с удовольствием принялась пить слабогазированный напиток.
– Не придирайся к словам, черт побери! – вышел из себя Зденек. – Просто тетя считала, что такая старая кляча, как она, должна знать свое место. – Успокоившись; он расцвел очаровательной улыбкой, которая производила неизгладимое впечатление на собеседников, особенно на собеседниц. – Ты бы имела еще больший успех, Вивьен, если бы могла делать все сама. Весь фокус в том, что не надо было бы каждому объяснять, как нужно работать, да еще и платить за это.
– Я постараюсь исправиться, – рассмеявшись, пообещала Вивьен.
Леонора Каммарано и Стивен Фосс познакомились в одном из военных госпиталей, куда Стивен с неохотой выбрался из своего уединенного убежища на малолюдном скалистом островке. Ему было нужно уточнить некоторые необходимые для работы данные.
Стивен перелистал лабораторный журнал Леоноры, поинтересовался ее взглядами на перспективные научные исследования и пригласил Леонору на работу в свою секретную лабораторию, расположенную недалеко от побережья Аляски на маленьком островке Монхеген в Беринговом море.
Леонора спокойно взглянула на его изуродованную руку и перевела взгляд на иссеченное шрамами лицо. В ее иссиня-черных глазах Стивен не заметил даже тени отвращения, только легкое любопытство.
– Я сегодня в ужасном настроении, – сказала Леонора. – Погибли все подопытные мыши.
– Вы хотите, чтобы я выразил сочувствие? – вежливо предположил Стивен.
– Не обязательно. Я просто сообщаю вам об этом печальном факте. – Она слегка обиженно надула яркие крупные губы. – В самом деле, сегодня неудачное утро.
– Возможно, день будет лучше.
Леонора медленно раздвинула губы, демонстрируя безупречные ослепительно белые зубы. Вне всякого сомнения, она прекрасно знала, сколь соблазнительна ее улыбка.
– Вы умеете читать мысли, – кокетливо отозвалась она. – Именно об этом я и думала.
Плавно покачивая бедрами, Леонора подошла к двери лаборатории и захлопнула ее. Все так же улыбаясь, она двинулась к Стивену. Ее упругая походка напоминала движения хищного зверя, подкрадывающегося к добыче. Остановившись перед Стивеном и глядя ему в глаза, Леонора стала неторопливо расстегивать пуговицы на блузке. Стивен, не говоря ни слова, поспешил последовать ее примеру. Так началось их знакомство. Они работали вместе вот уже два года, и все это время регулярно, несколько раз в месяц, встречались. Микробиологические исследования, которыми занималась Леонора, неизбежно связаны с неприятными переживаниями, и доктор Каммарано верила, что секс помогает ей отвлечься и забыть печальные стороны ее работы. Стивен тоже считал секс великолепным средством для отдыха мозга и всегда был готов откликнуться на призыв Леоноры.
Им неизменно было хорошо вместе, и после бурного любовного акта на обоих нисходила умиротворенность. Наверняка и на этот раз их свидание протекало бы по известному сценарию, если бы Леоноре не вздумалось преподнести Стивену в подарок пластинку с записью концерта Вивьен Крестон, за которую она получила «Золотого Орфея».
Вивьен Крестон. Крестон… Не может быть, подумал Стивен, такое совпадение невозможно! Крестон достаточно распространенная фамилия. Но в сочетании с именем Вивьен!..
Так звали дочь его университетского наставника профессора Роджера Крестона, который бессовестно предал Стивена.
Случайному посетителю Бостонский университет, уютно спрятанный за зелеными листьями деревьев, показался бы мирным райским уголком. Никому бы и в голову не пришло, что за массивными стенами, увитыми плющом, в одном из кабинетов бушуют страсти.
Стивен Фосс был взбешен настолько, что готов был убить сидящего перед ним профессора, лауреата Нобелевской премии Роджера Крестона, которого до сего дня он глубоко уважал, считая его не только своим учителем, но и другом. Если бы Стивен был неандертальцем, он обрушил бы на голову учителя увесистый обломок скалы, но в наш цивилизованный век ему пришлось ограничиться словами.
– Вы воспользовались моими записями, опубликовали их под своим именем. Это – воровство!
Седеющий, но еще моложавый профессор недовольно сдвинул брови.
– Ты, как всегда, драматизируешь события и привносишь в дело слишком много эмоций. Твое поведение не заслуживает одобрения.
– Идея моя, и информацию собирал я, – настаивал взъерошенный юноша.
– Ты – мой ассистент, и вся твоя работа по праву принадлежит мне. В том числе и эти мелочовые писульки.
– За которые, будь все проклято, вы получили Национальную премию!
– Я это заслужил, – хладнокровно, со спокойной уверенностью промолвил Крестон.
– Но и расчеты делал тоже я! – гневно возопил Стивен. – Я занимался ими в свое свободное время! Вы и не знали толком, чем я занимаюсь. Вы не имеете на них никакого права!
К удивлению юноши, Роджер Крестон сочувственно улыбнулся.
– Как ты еще наивен, Стивен. Наивен и несдержан. Боюсь, твоя чувствительность не позволит тебе добиться серьезных успехов в науке. Ученый должен обладать не только светлой головой, но и холодным рассудком. Тебе не хватает разумной сдержанности, поэтому я, хотя и неохотно, написал рапорт, в котором прошу администрацию тебя отчислить. Так что ты теперь здесь не работаешь.
