Лишения и горести не замедлили себя ждать. Мысль о необходимости получения помощи от государства была ненавистна, но выбора не было.
После того как Люси пошла в школу, Трейси нашла себе работу на неполный рабочий день, позволяющую кое-как сводить концы с концами. Однако груз финансовых затруднений постоянно довлел над нею, не давая покоя. Впереди не было видно никакого просвета, нельзя было позволить себе ни малейшего послабления.
Сколько раз смотрела она на дочь, одетую в платья с чужого плеча, как бы тщательно те ни были выстираны и выглажены, и с трудом сдерживала слезы. Мечтала о том, чтобы у нее была возможность покупать Люси новую одежду и доставлять ей радости, доступные другим детям. Было мучительно тяжело видеть время от времени в глазах дочери жаждущее ожидание и понимать, что только из любви к матери, понимая то, что недоступно разумению ребенка ее возраста, Люси ни разу ничего не попросила для себя.
Естественно, Трейси была далеко не единственной матерью-одиночкой, живущей в массивном, отдельно расположенном муниципальном здании. Она подружилась с некоторыми из таких женщин. И теперь, когда они с Люси наконец обосновались в Эплфорте, ей будет немного не хватать их. Перед отъездом Трейси, обеспокоенная возможностью потерять контакт с теми немногими людьми, с которыми ей удалось наладить отношения, настоятельно приглашала их приезжать к ней в гости.
Жизнь каждой из этих женщин сложилась несчастливо, иногда даже трагично. Некоторых бросили мужья, оставив их с маленькими детьми. Другие покинули дом, потому что там они и их дети подвергались физическому или моральному насилию. Кое-кто, подобно ей самой, стали матерями прежде, чем окончательно повзрослеть. И все они разделяли одно страстное желание, чтобы их дети не страдали подобно им самим. Они мечтали, чтобы их сыновья и дочери жили в лучшем, более мудро устроенном и дружелюбном мире.
Конечно, без их поддержки Трейси придется нелегко, заменить ее чем-либо другим будет не так то просто. Она трудно сходилась с людьми, предпочитая оставаться наедине с самой собой. И еще одно наследие прошлого мешало ей жить полноценной жизнью – глубоко запрятанный страх привязаться к кому-нибудь слишком сильно, чтобы не испытать потом боль потери.
Нет, она решилась сделать рискованный шаг в новый мир только ради Люси. Трейси хотела для дочери большего, чем имела сама, и не обязательно в материальном смысле. Пройдет немало времени, прежде чем дела позволят им жить комфортнее, чем раньше. Но, по крайней мере, здесь, на свежем воздухе и открытых взгляду пространствах, Люси будет в гораздо лучшем окружении, чем в городе.
Дочь с удивлением рассказала Трейси, что в новом классе будет всего двадцать человек, тогда как в предыдущем году она занималась в одной комнате с шестьюдесятью другими учениками. Здесь к услугам детей были площадки для игр, теннисные корты и местный спортивный клуб. До этого клуба не надо было ехать на автобусе через центр города, в котором после наступления темноты не рискнула бы появиться в одиночестве ни одна более или менее разумная женщина и куда, конечно, никакая мать не отпустила бы беззащитного ребенка.
Да, она приняла верное решение, и неважно, сколько людей качали при этом головами и предрекали крах ее начинанию. Если уж не удалось обеспечить Люси жизнь в нормальной семье, с любящими родителями, привязанными друг к другу и к своим детям, то, по крайней мере, Трейси делала для дочери все, что было в ее силах.
Кроме того, жизнь в браке далеко не всегда является чем-то благословенным и самодостаточным, как это часто кажется со стороны.
Взять, к примеру, Николаса Форбса, поверенного ее покойной родственницы, а теперь и ее тоже. Он имел красавицу жену, приходящуюся сводной сестрой баснословно богатому местному бизнесмену, двух прекрасных детей, успешную практику и дом в одном из самых престижных районов города – свадебный подарок брата Клариссы Форбс, и все же… И все же, судя по ходящим в городе сплетням, семейная жизнь Форбсов была далека от совершенства.
Да и сам Николас намекнул ей об этом. Трейси пришлось даже прервать его, чтобы дать понять: она меньше всего желает вмешиваться в чью-либо личную жизнь и не уважает тех, кто предает гласности интимные взаимоотношения в семье, должные, по ее мнению, связывать преданных друг другу людей. Она полагала крайне непорядочным обсуждать сугубо личные проблемы с посторонним человеком, если этот человек не является профессиональным адвокатом или врачом. Кроме того, Трейси почти не знала Николаса Форбса. Однако его профессиональные услуги и желание помочь разобраться во множестве мелких проблем, связанных с организацией своего, пусть даже и мелкого бизнеса, согревали душу и приободряли ее, заставляли думать, что, может быть, настала пора преодолеть сформировавшееся за последние годы неприятие мужского пола.
Николас ей нравился, но совсем не в качестве поклонника, а скорее как личность, по-дружески настроенное человеческое существо. Что же касается секса… На лице Трейси безотчетно появилась презрительная гримаса.
С сексуальной точки зрения она была совершенно безразлична к мужчинам, как в общем, так и в частности. И это ее вполне устраивало.
Будучи женщиной умной, Трейси прекрасно понимала, что далеко не все мужчины должны походить на отца Люси и что даже тот со временем мог повзрослеть и поумнеть. Но, даже зная, что глупо избегать всех представителей противоположного пола подряд, эмоционально и даже физически она чувствовала себя в безопасности лишь тогда, когда держалась от них на достаточном расстоянии.
Однако, несмотря на это, Трейси делала все возможное, чтобы не передать свои страхи и нелюбовь к мужчинам Люси. Как матери ей хотелось, чтобы дочь имела все, чего была лишена она сама: веру в себя и в людей, которая позволит ей, когда настанет время, легко идти на контакты с другими людьми, – качество, которого Трейси так и не приобрела.
Для Люси она желала счастья, успеха, безопасности. Она старалась не допустить, чтобы дочь ощущала себя неполноценной из-за принадлежности к женскому полу, давала ей почувствовать свои достоинства. Но больше всего Трейси хотела для Люси уверенности в себе, проистекающей из понимания того, что она никогда не окажется в зависимости от другого человека, ни в эмоциональной, ни в материальной.
Люси росла ребенком развитым и сообразительным, и ей наверняка будет намного лучше в атмосфере небольшой школы, где девочке смогут уделять гораздо больше внимания. К тому же в отличие от Трейси она легко заводила друзей. Поэтому мать не боялась, что дочь будет чувствовать себя на новом месте одинокой или заброшенной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
