Поначалу я жалела девочку, а сейчас… не смогу отпустить и дать в обиду.
— Мы здесь давно? — перебираю золотистые волосики девочки.
— Папа вчера внезапно вернулся и забрал нас с чаепития. А потом закрыл здесь, а брата забрал. Он опять кричал, что тебе худеть надо.
— В этом я с ним согласна, — протянула тихо слова.
Мое тело можно было назвать бочкой. Учитывая, в чем я сейчас сижу — бочкой с помоями. Но дело сейчас совсем не во мне, а в детях.
— Нужно отца твоего позвать. Пусть предоставляет условия для кормления, — шепнула успокоившейся девочке.
На что она опять стала пускать слезы.
— Мама, не надо. Он опять применит "карающий взгляд"! Тебе больно будет! Пожалуйста. Он сам нас отпустит, когда уезжать будет. Он долго здесь не задерживается. Помнишь, как в прошлый раз было?
То есть этот ужас ни один раз здесь происходит, и все просто ждут когда этот урод уедет?
Горячая волна окатила мое тело и мне даже легче переносить боль стало. Будто нечто во мне решило быстро подлатать мои раны и дать волю накопившемуся гневу и неврозу.
— Ах, он мраз…
Не успела высказаться, как дверь открылась, и в проеме появилась женская заплаканная голова.
— Госпожа, лиер Ялтон Ратинианский уехал. Приказал вас освободить.
Что здесь твориться?
Захотел — приехал, избил, под замок закрыл, а потом просто свалил без суда и расстрела?
Меня едва не затрясло от охвативших эмоций, но я мудро сдержалась. Лишь ощутила, как мое сердце загорелось, но боли этот огонь не принес. Наоборот, я ощутила странное наслаждение, представляя, как втыкаю вилку в глаз напыщенному мужу и проворачиваю ее несколько раз. Но это его не убьет, а я и не хочу его смерти.
Хочу видеть его наглое лицо, искаженное муками.
2
Из небольшой каморки мы попали в длинный темный коридор. Свет исходил от рук пришедшей спасительницы (с ее ролью надо будет разобраться!), и моя дочка посылала снопы искорок из пальцев. На мою "не светячесть" никто не обращал внимание, будто так и надо.
Ох, лишь бы не сойти с ума с такими резкими отличиями от моего мира. Но что-то внутри сглаживает все мои ощущения. И там, где я готова кричать, в итоге лишь вздыхаю.
Делая выводы, я прихожу не к самым приятным заключениям. У местного Дракона — лиера Ялтона Ратинианского, есть жена Оливия, которая родила ему двух детишек. Но почему-то он относится к ней как к мусору, который выкинуть жалко и дома не оставишь — воняет. Что ему мешает развестись?
Как бы этот вопрос решить? Тем более что теперь я каким-то образом появилась в этом сумасшедшем доме.
Ох, идти тяжело. У меня сейчас сердце выпрыгнет. Ноги так и норовят подогнуться, а огромное тело тянет вниз. Но я упорно переставляю свои окорочка. Плетусь медленно, со спящим сыном на руках. Доча старается мне под ноги светить. Искры очень красиво от нее разлетаются. Девочка у меня красотка и на папашу своего мало похожа. Уверена, что за моими тремя подбородками и распухшим глазом прячется красота. Мимолетно даже захотелось посмотреть, смогу ли я вылепить из этой горы жира что-то столь же прекрасное, как доча.
Вот уже и мысли о переделке своего тела приходят. Скоро я с сознанием хозяйки сольюсь и перестану вспоминать свою прошлую жизнь. Не хотелось бы терять свои навыки и умения. Не для того я девять лет училась, чтобы после смерти забыть обо всем.
Надо напрячь свой мозг и вспомнить клиническую фармакологию. Например, ренин — ангиотензин — альдостероновую систему и ее ингибиторы. Вспоминались эналоприлы, каптоприлы и лизиноприлы, но… Я ведь не терапевт и уже давно не занимаюсь таблетированным лечение гипертонической болезни. По хирургии очень смело всплывала топографическая анатомия. Было ощущение, что я опять зубрю и разбираю учебники перед коллоквиумами и экзаменом. Знания были очень свежими и яркими, будто я только отложила конспект.
Зато мозг отвлекся от происходящего и почти помедитировал.
Ох, устала. С меня пот в три ручья льется, а это только начало пути.
— Надеюсь, нас купаться ведут, — тяжело выдохнула, увидев перед собой лестницу ввысь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мое тело требовало остановки, но я не дала себе слабины и через час оказалась в каком-то кабинете. Здесь я впервые увидела солнечный свет и улыбнулась. Холод, темнота и страх отступили от меня, позволяя вдохнуть полной грудью.
— Ера Оливия Балминтор, — выпустившая нас девушка повернулась и улыбнулась, стараясь не показывать своего беспокойства. — В связи со сложившимися обстоятельствами вас переселяют в другой дом. Лиер оставил вам некоторую сумму, которую вы можете попросить у его секретаря. Вам еще нужна моя помощь? — она отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть, как я ее рассматриваю.
— Ли Лейла, а вы куда? — подала голос малышка, пока я переводила дыхание.
Молодец, дочурка, правильный вопрос. Меня тоже волнует, почему служанка хочет побыстрее покинуть свою госпожу.
— Лиера Ирина, я не покидаю вас и…
— Бросаешь? — меня передернуло от ее нарочито нежного голоса. — Говори напрямую, ли Лейла. Что случилось за эту ночь, и куда ты так торопишься?
Не знаю, правильно ли я ее назвала, но это и не имеет значение. Я просто устала пребывать в неведении и трястись от страха. Во мне сейчас будто два человека живут: один желает действий и не понимает происходящее, а другой — скулит и не хочет никогда и ничего узнавать.
— Ера Оливия… — начала девушка, но я уже ощутила как плечи расправляются, а боль в теле почти исчезла, давая мне ощущение комфорта и защищенности.
— Почему моя дочь — лиера, а я — ера? — грозно сделала шаг в сторону женщины и не дала ей отвернуться. — Отвечай!
— Лиер нашел Истинную, — тихо пролепетала дочь.
Что? Кого?
Драконы…
Теперь Истинные. Сказка какая-то. Только почему мне никто и ничего не объясняет? Все делают вид, что я должна знать "простые истины".
— Так… Это как у собак работает? — я вспомнила одну книжку про оборотней, в которой тоже была истинная, и на которую местные псы слюной исходили и предъэякуляром брызгали. — А с женой и детьми он что решил сделать? Развелся? Дети мне остались?
Внезапно женщина побледнела и отскочила от меня, как от прокаженной. Ее взгляд заметался по комнате, будто она искала средства своего спасения.
— Ирина, держи, — передала младенца девочки и пошла к женщине. — Говори все, а я послушаю.
— Но… Про лиера нельзя говорить… И распространяться…
— Я сейчас сяду на тебя, — грозно зашептала в лицо девице, — твои кости сломаются и ты станешь тряпкой для моих ног. — Не хотела доводить до угроз и переход на личности, но эти недосказанности меня начинают раздражать. — Говори все, что здесь произошло за вчерашнюю ночь!
Впечатлившись моими размерами (а я действительно была выше ее на полторы головы и раза в пять превосходила в объемах) она тихо сглотнула и, наконец, посмотрела мне в лицо.
— Господин нашел Истинную. Все брачные договоры, связи и тому подобное автоматически аннулируются. Так как вы родили ему детей, но оборот они не прошли, вам их оставляют. С Арсиэлем еще не все выяснено, но пока драконы в нем не чувствуют своего, так что он тоже остается с матерью. За то, что вы были верной женой и родили детей, вам положено ежемесячное довольствие. Все имущество господин решил освободить для Истинной, но вам приобрел небольшой домик на границе с… — она запнулась, голосок задрожал, а на глазах появились слезы. — Ваш дом находится на границе с землями Арш'хана. Слуг иметь вам не положено, а ваших родителей предупредят об аннулировании только когда убедятся в недееспособности Арсиэля.
На слово "Арш' хана" в моей голове появился образ чего-то зеленого, огромного и полуголого. У меня единственная ассоциация — орки.
Меня усылают под бок к дикарям?
Так. Стоп!
— Родители, — я посмотрела на замершую девочку с ребенком на руках и решила действовать резко и решительно. — Я сейчас искупаюсь и еду к своим родителям.
