Я озадаченно покачал головой.
— Не замечал ничего такого. Думал, у неё с Антоном всё серьёзно.
И тут я душой нисколько не покривил. При встречах с Мариной Дичок на еженедельных заседаниях актива военной кафедры никогда и мысли не возникало, что у неё нелады на личном фронте. Попытки ухаживания со стороны молодых людей она воспринимала без всякого энтузиазма, но о какой-то замкнутости при этом и речи не шло. Наоборот — Маринка сразу обзавелась кучей знакомств и в последнее время без её активного участия не обходилось решительно ни одно мероприятие. Да и карьера папеньки, насколько мне было известно, вновь пошла в гору. С недавних пор Василий Архипович в чине майора возглавлял службу сверхэнергетической защиты вновь созданного Особого зарубежного корпуса, который базировался в Джунгарии, ныне — союзной нам Джунгарской народной республике.
Диверсия на источнике-девять и последовавшее за той наступление республиканских сил вынудили нихонских империалистов пойти на серьёзные уступки, и я по праву гордился своим участием в столь судьбоносных для страны событиях. Взрыв экспериментального заряда не только до предела осложнил дальнейшее использование аномалии, но и вызвал кратковременную энергетическую судорогу, а уже та в свою очередь заставила вражеских операторов упустить контроль над удерживаемыми в активном состоянии конструкциями. Тогда-то наши и перешли в наступление.
И пусть широкая общественность о моей роли в прорыве линии фронта не знает и не узнает ещё лет пятьдесят, обделённым я себя отнюдь не полагал. Не в наградах дело. Совсем не в них. Всё верно тогда Городец сказал: эта акция была в кровных интересах республики. А исполнители… Исполнители остались в тени, но отнюдь не внакладе.
— Они уже уехали? — спросил я. — Барчук с приятелями, в смысле.
— Вчера ещё, — вновь продемонстрировал Митя свою осведомлённость. — Им на экспресс литеры выдали.
— Ну и чудненько, — усмехнулся я совершено искренне.
Всякий раз, когда случайно встречался с Барчуком в учебном центре ОНКОР, так и чесались руки свернуть поганцу шею. Иногда столь лютая злоба накатывала, что самому боязно становилось, ну а теперь пусть Василь ходит да оглядывается. Ничего, он большой мальчик, всё прекрасно понимал, когда к Машке клинья подбивал.
«Но телеграмму ему послать определённо стоит», — подумал я, и тут распахнулась дверь, в комнату вошёл Максим Бондарь — светловолосый, среднего роста и спортивный, донельзя элегантный в своём пошитом на заказ костюме.
— Привет физикам! — с порога объявил он. — А вас, дамы, с первым днём весны! Извините, что без цветов.
Близняшки заулыбались, а Митя отсалютовал пятернёй и в тон ответил:
— Привет химикам!
Уж не знаю, какой острослов нарёк оперативников Бюро химиками — то ли аббревиатура БОР свою роль сыграла, то ли намекалось на склонность оперов «химичить» с доказательствами, но словечко пошло в народ. Ну а сотрудников управления физической защиты сам бог велел физиками именовать, тут всё ясно и понятно.
— Вы вот сидите и понятия не имеете, какие дела в столице творятся! — изрёк Макс, воздев к потолку руку со свёрнутой в трубочку газетой. — Не читаете свежую прессу и напрасно!
Сергей Клевец с демонстративным видом расправил «Пролетарский листок» и отгородился им от Бондаря. Илья Полушка презрительно фыркнул:
— Всё мы читаем! В курсе новостей, не сомневайся!
Макс откровенно расстроился и кинул газету на стол.
— А чего не обсуждаете?
— Давно уже всё обсудили, — заявил в ответ Илья.
— Да как — давно? — удивился парень. — Номер только из печати! Бумага ещё остыть не успела!
Митя Жёлудь немедленно сцапал пахший типографской краской выпуск «Столичных известий», а Сергей Клевец презрительно бросил:
— Буржуазным борзописцам никогда не сравняться в оперативности со свободной прессой!
— Чего-о-о? — протянул Макс. — Это подпольный-то листок, который вы через третьи руки получаете, оперативный источник информации?
Приятели-пролетарии разом напряглись.
— А какие у тебя политические убеждения, а? — спросил Сергей. — Вот мы принципиальные…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кто бы о принципиальности говорил! — немедленно влезла в разговор Рая. — Фая, ты слышала? У этих кобелей, оказывается, принципы имеются!
— Врут и не краснеют! — отметила её сестрица.
Но нет — покраснели. По причине возмущения, полагаю. Достали их близняшки, как пить дать достали. За живое зацепили.
Я приготовился вмешаться, но тут присвистнул Митя.
— Ну ничего себе! Вот это новости!
— Жёлудь, ты с дуба рухнул? — немедленно окрысился Сергей Клевец. — Ты же с нами был, когда мы отказ в реструктуризации республиканского долга обсуждали!
— Да отстань ты со своими долгами! — отмахнулся Митя. — Пишут, патриарх воцерковленным под угрозой отлучения инициацию запретил!
— Чего?! — опешил я, выдернул газету и глянул на заголовок передовицы.
Но да — всё так и есть. Запретил.
Да это же просто вредительство какое-то!
Ой, что сейчас начнётся…
— Я же говорил! — подбоченился Максим Бондарь. — А вы…
— Да что ты говорил?! — рявкнул я, поднимаясь из-за стола. — Повышенная готовность! Лев, подрывайся! Матвей, не спи!
Номер только-только в продажу поступил, но такая новость со скоростью лесного пожара по студгородку разнесётся. А ещё ведь радио есть! Сейчас начнётся, если уже не началось…
— Всё потом! Вооружайтесь! — распорядился я, обрывая расспросы. — Полная экипировка!
— Да какая муха тебя укусила?! — удивился Лев. — Ну запретил и запретил, что с того?
Он то ли от медитативного транса вот так сразу не отошёл, то ли за последние два года успел позабыть, сколь сильно влияние церкви на общество, а вот я не сомневался, что новость прокатится по Новинску самым настоящим цунами. Операторы такого не стерпят, наверняка горячие головы глупостей натворят. Без провокаций точно не обойдётся.
— У нас уличные беспорядки на носу, — буркнул я. — Живей собирайтесь!
Горький опыт прошлогоднего нападения на институт был учтён, и на вооружении команды немедленного реагирования помимо шоковых дубинок и пистолетов состояли два автомата, снайперский карабин, несколько ППС и даже ручной пулемёт, а средства защиты не ограничивались касками и ростовым щитом, каждому полагался ещё и противогаз. Ну и выдвигаться на место происшествия нам полагалось не своим ходом, а на легковом вездеходе и мотоцикле с коляской. И пусть к разгону уличных выступлений Бюро точно не привлекут, под шумок могут проявиться местные саботажники, засланные диверсанты и прочий асоциальный элемент. Требовалось быть готовым к самым серьёзным инцидентам.
Я закинул за спину ранец с противогазом и продел руки в его лямки, распахнул дверцу оружейного шкафа, вытянул из крепления ППС, достал подсумок со снаряжёнными магазинами.
— А смысл? — страдальчески протянул Лев. — Всё спокойно, диспетчеру никаких особых указаний по усилению режима не поступало!
Я лишь позавидовал его способностям к ментальному общению и подтянул к себе телефонный аппарат, но только снял трубку, как распахнулась входная дверь.
— Отставить! — коротко скомандовал Александр Малыш и сразу поправился: — Пахота, ты собирайся. Дуй к служебным воротам! Туда сейчас штурмовой взвод подъедет.
— Есть! — коротко ответил Матвей, схватил неподъёмный на вид ростовой щит и выскочил с ним в коридор.
— Теперь что касается вас… — оглядел кандидат-лейтенант оставшихся. — Работать будете в штатском. Инструктаж через пять минут. Бегом марш переодеваться!
И вот к нему уже с расспросами никто приставать не решился, даже прикомандированный к нам из аналитического дивизиона Лев. Мы вернули табельное оружие в шкафы, избавились от снаряжения и побежали в раздевалку.
— Накаркал! — укорил меня Митя Жёлудь.
— Иди ты! — коротко ругнулся я, расстёгивая форменную тужурку.
Лев вытянул из шкафчика пошитые на заказ брюки, с нескрываемым сомнением оглядел стрелки и страдальчески вздохнул:
