и не кривит при этом душой. Иногда мне кажется, что сохранение памяти о собственных великих деяниях интересует его даже больше, чем сами деяния.
Обычно наши беседы коротки, исключение было сделано лишь однажды – после моего неудавшегося покушения. Тогда, много лет назад, я уже попрощался с жизнью и потому был откровенен и говорил очень долго. Повелитель Мира узнал от меня все, что думали люди о его злодеяниях, но не казнил меня. Наоборот – приблизил и назначил придворным летописцем.
– Рассказывай, не томи, – нетерпеливо говорит Император. – Или ты обдумываешь описание в этот самый момент, с кубком в руках?
– Я поведаю о кровавой битве, случившейся вчера, о десятках тысяч погибших и о народе…
– Народе, которому наплевать на аристократов? Народе, который спит и видит, как я снижу подати в два раза и освобожу его от церковной десятины? – на лице Алистера снова появляется лукавая ухмылка.
Он еще не читал мой многолетний труд и всегда обсуждает лишь общую канву повествования. Удивительно, но мне разрешено писать правду обо всем, за исключением личности самого Императора. В летописи он предстает перед читателями лишенным обычных человеческих недостатков радетелем за державу и интересы простого народа.
– Расскажу о последнем бастионе мятежников, теперь уже павшем, о великом сражении, окончательно объединившем Империю – все скучно и буднично, я же описываю реальность, а не создаю сказку для грядущих поколений…
– Поверь мне, в будущем твой опус будет восприниматься как легенда, что бы ты ни написал, – назидательно прерывает меня Алистер и встает из-за стола. – Обязательно прочитаю его на смертном одре, а пока схожу отлить.
Вот он, долгожданный момент! Я опускаю руку в карман сюртука и нащупываю маленькую черную коробочку, которую неделю назад мне вручил таинственный незнакомец. Трясущимися пальцами нажимаю единственную кнопку, и диск на груди Алистера тускнеет. Император не замечает этого, он уже давно не обращает внимания на столь привычную, ставшую частью его самого, вещь.
Все происходит ровно так, как предсказал человек со странным именем Роберт. Я встретил его в борделе госпожи Суун – единственном месте в столице, где у древних стен нет ушей. Я сразу понял, что Император и моложавый господин – чужеземцы и принадлежат к одному народу, ибо внешность обоих совершенна. Гладкая кожа, точеные черты лица, неправдоподобно яркие глаза и фигуры, достойные древних статуй Роомской державы – таких редко встретишь на просторах подлунного мира.
Роберт оказался интересным собеседником. Не менее интересным, чем Алистер. А еще он вызывал безграничное доверие. Мы дискутировали об устройстве власти, об истории Маартора и о том, как никому не известный чужак стал Императором и за десять лет подчинил себе весь мир, превратив сотню враждующих стран в единую империю.
Несколько выпитых бутылок вина развязали мой язык, и я поделился с незнакомцем самыми сокровенными мыслями. Он не остался в долгу и рассказал о том, что Алистер предал свой народ и серьезно навредил моему, нарушив естественный ход его исторического развития.
Тема устранения узурпатора возникла сама собой, я даже не помню, кто из нас ее поднял. По словам Роберта, убийства не требовалось – достаточно было отключить диск, который давал Алистеру практически абсолютную защиту. После этого Император долго не проживет и рано или поздно станет жертвой очередного покушения, которые происходят с регулярностью, достойной изумления.
Чужак сулил мне все сокровища мира, но я отказался от его соблазнительных предложений и пообещал избавиться от Императора безвозмездно, ради общего блага. Роберт поверил мне – многолетнее общение с его земляком кое-чему меня научило. Через пару дней я и сам пообещал Темным Магам половину Империи. А в ответ они предоставили мне нужные артефакты.
От Сфер Одержимости не веет могуществом, они похожи на обычные стеклянные бусины. Синюю я растворяю в своем кубке, а красную топлю в вине Алистера. Его Защитник отключен и теперь ничто не ограждает чужака от воздействия древней магии Маартора.
Император появляется неожиданно, как и всегда. Он двигается с грацией коорта, и его ноги неслышно ступают по мягким коврам, которыми устлан императорский шатер. Мое сердце бьется испуганной птицей, и мне с трудом удается сохранить невозмутимое выражение лица.
– Наши разговоры с тобой подобны игре, поединку на учебных мечах, – говорит Император, садясь за стол. – И меня не покидает ощущение, что я постоянно проигрываю…
– Я получаю истинное удовольствие от общения с тобой, Алистер, – отвечаю я, уже не опасаясь быть уличенным во лжи. – Давай выпьем за то, чтобы наши дуэли всегда оставались словесными!
Мы бьем кубки краем о край с приглушенным звоном и лишь затем осушаем их до дна. Это непременный ритуал, сопровождающий встречи с Императором, один из многих, привнесенных им в жизнь Империи.
Я прислушиваюсь к собственным ощущениям и жду, когда подействует древняя магия. Если все пойдет по плану, то уже скоро Империей буду править я, а Темные Маги не получат ничего, даже наоборот – потеряют собственные никчемные жизни.
Алистер задумчиво смотрит на золотой кубок в моей руке, кажется, что его мысли витают далеко от императорского шатра, военного лагеря и Маартора. Неожиданно взгляд Императора фокусируется, лицо искажает гримаса удивления, а руки судорожно хватают медальон на груди. Я понимаю, что он увидел отражение погасшего амулета в моем кубке и покрываюсь холодным потом – Алистер может убить меня голыми руками и без помощи Защитника.
Порываюсь выскочить из-за стола, но Император опережает меня и прыгает вперед. Он обхватывает мою шею ладонями, наваливается всем телом и опрокидывает меня вместе со стулом. Я с размаха бьюсь затылком об пол, и от мгновенной смерти спасает лишь мягкий ковер. Мои ребра трещат под весом Алистера, а кубок острым краем вонзается в грудь и ломает пальцы. Я хочу выть от боли, но не могу – горло зажата в стальной хватке, и хрящи в ней сминаются будто глина.
Император душит молча, в его глазах нет ненависти – лишь досада. Удерживая шею левой рукой, правой он вырывает кубок из моих сломанных пальцев и наотмашь бьет им в висок.
В глазах темнеет, и я понимаю, что очередное, наверное, тысячное покушение на Повелителя Мира провалилось, а древняя магия не сработала – Сферы Одержимости не перенесли мое сознание в тело Алистера. Следующий удар по голове погружает меня во тьму.
Я прихожу в себя и медленно открываю глаза. На конусовидном потолке играют тусклые отблески масляных светильников. Я понимаю, что все еще лежу на мягком ковре в шатре Императора и чуть погодя пытаюсь сесть. Голова взрывается чудовищной болью, которая пронзает позвоночник раскаленной иглой, и я со стоном заваливаюсь набок.
Меня выворачивает, приходит облегчение, и я с трудом встаю на четвереньки. Мышцы не слушаются, каждое движение причиняет боль, и конечности дрожат как у древнего старика. Я смотрю на свои руки и не узнаю их. Вместо холеных и длинных пальцев, привыкших к перу и бумаге, вижу широкие окровавленные ладони воина. После множества неудачных попыток принимаю сидячее положение и с облегчением облокачиваюсь на ножку стола.
Перед глазами оказывается окровавленный, изломанный труп. Вместо головы – жуткое месиво из мяса и костей, но я узнаю его по одежде. Изуродованное тело, лежащее передо мной, еще недавно принадлежало мне, Каасу, личному летописцу Императора!
Перенос сознания состоялся, маги не обманули! Теперь я – Алистер Великий, Повелитель Мира!
Игнорируя боль и слабость, протягиваю руку к еще не остывшему трупу, вытаскиваю из кармана черную коробку и нажимаю на кнопку. Диск на груди начинает мигать оранжевым светом, затем становится зеленым, и в голове звучит мягкий голос Защитника: «Происходит перезагрузка и активация системы, время выполнения – 6 минут».
Я улыбаюсь и закрываю глаза. Сначала нужно будет разобраться с дворцовыми клеветниками, затем – с Темными Магами, а уже потом – с Робертом.
Наверное, Алистер был прав: чтобы убить Драа Коона, нужно самому стать им. В любом случае короткое обращение «Драа Коон» мне нравится гораздо больше, чем пафосное и так любимое Императором «Повелитель Мира».
