Читаем без скачивания Планы на осень - Владимир Алексеевич Ильин

— Вот этот двор, — сбавив скорость, сержант повернул в проезд между железными гаражами. Чуть дальше стояли три дома, поджимавшие дворовую площадку со скамейками и детской площадкой к сетчатому забору школьной территории.

Плотно заставленные по бордюрам машины; желто-зеленые ограждения, охраняющие выцветшую зелень под окнами. Серый снег под балконами первых этажей. Ветер, колючий снег и сырой холод середины осени — из теплого салона машины выходить не хотелось совершенно. Возле третьего подъезда, перегораживая проезд, беззвучно сверкала синим скорая помощь. У дальнего угла дома стояли два полицейских «Соболя»; в кабинах скучали водители, явно разделяя мое мнение о погоде.

— Все уже внутри? — Неодобрением поднялось в сердце.

— Жертва же одна, — пожал Георгий плечами. — Шеф сказал — работаем.

«Жертва же одна», — даже горькой усмешки нет, только равнодушие.

— К подъезду не надо. Пройдусь, — озвучил я просьбу, скидывая ремень безопасности.

Сержант покладисто кивнул и остановился при въезде во двор.

— Найду место для машины, — озадаченно посмотрел он по сторонам.

— Ага, — захлопнул я дверь и пару минут оставался на месте, изучая угрюмую застройку.

Есть время, пока резкий ветер не выветрит тепло из тонкой куртки.

Птицы — на газовых трубах пара голубей. Животные — мелкая собачка гуляет на поводке у женщины по детской площадке. Потоков крыс, исходящих из подвала дома — нет.

«Жертва же одна», как же… Что сделает бес, призванный в наш мир? Действительно — украдет жизнь и сбежит.

Как распорядится входом в мир демон, которому одной жизни мало? Возьмет всех в доме под контроль и станет звонками, уговорами, силой и мольбами заводить внутрь новых жертв. Вон, меня уже привезли…

Редкость, верно. Почти не бывает. И в чем-то шеф у сержанта прав — нет смысла всякий раз ждать таких, как я. Коллеги тоже не поймут, зачем терять время в машине — им, ниже определенного чина, не объясняют происходящее. Потому что не надо рекламировать Бездну.

Чуть помедлив, я коснулся пальцами правой руки запястья левой и потянулся под рукав вверх — к скрытому одеждой шраму ниже локтя. Сантиметров тринадцать, уродливый, будто зашитый грубой ниткой — обнажи я руку, он и сейчас выглядел бы свежим и воспалившимся, хотя было ему больше десятка лет. Травма, нанесенная тварями Бездны, обычно не зарастает и приводит к смерти. В «необычных» и крайне редких случаях рана заживает в двух мирах одновременно, соединяя пульсирующим рубцом Бездну и наше небо.

Мне-то на внешний вид шрама всегда было наплевать — длинные рубашки летом, и всех проблем. Это у девчонок с курса всякий раз трагедия — там слезы над каждым участком кожи…

Жалость к себе, укор судьбе и удивление, когда однажды травмой заинтересуется столица. Так у всех.

Подушки пальцев на шрам — прислушаться. С «той» стороны бесы редко стесняются жадного, голодного поскуливания и нетерпеливого скрежета когтями — жертвы в этом мире все равно ничего не услышат. Но в этот раз там действительно никого.

Я тряхнул руками, пытаясь избавиться от искорок боли в пальцах, поправил рукава. Слепил из снега, наметенного под одной из машин, снежок, скинул туда остатки «искорок» и со всей дури запустил в глухую стену дома.

Было бы там нечто, притворившееся домом и распахнувшее глотки на местах подъездов — морок бы дрогнул. А так — нормальный дом, жилой.

А я — параноик. Хватило бы и того, что голуби с крысами не сбежали, а собака не воет от отчаяния, натягивая поводок и пытаясь увести хозяйку от беды…

Наверное, мне не хватает железной уверенности, что я уж точно выживу, и мне точно повезет. Растерял я ее полтора года назад, вместе с частью свободы. Зато — всего-то условный срок. Когда-нибудь кончится и он.

Рядом с отметкой от моего снежка разбился второй.

— Идем? — Подошел со спины Георгий, отряхивая ладони от снега.

Я молча кивнул.

Нужная квартира была слева от лифта, окнами на другую от двора сторону дома. Входная дверь стояла открытой — в ней, не решаясь входить, растерянно замерла невысокая женщина в сером пальто. Как оказалось — владелица квартиры, срочно вызванная с работы.

Хозяйка жилплощади, пока мы стояли на пороге, успела поклясться сержанту, что квартирантка самая приличная, из поступивших иногородних, одинокая, и никогда на нее ни одной жалобы.

— Вон, соседей спросите, — указала женщина на любопытствующих в коридоре. Те, впрочем, не торопились общаться с полицией — стоило сержанту обозначить внимание, разошлись по своим делам. Отвернешься — возвращаются вновь, тихо перешептываются и множат слухи.

Георгий профессионально выражал сожаление, и мелкие детали жизни малознакомой девушки вспоминались хозяйкой и тут же выкладывались, лишь бы тот не отводил сочувствующего взгляда — где училась, где подрабатывала, в какие дни платила и какими купюрами…

Я же, прислушиваясь к взволнованной речи, вглядывался внутрь квартиры — обзора от входа оказалось вполне достаточно, чтобы оставаться на небольшом участке с ковриком, рассматривая узкую прихожую и единственную комнату.

Прикрытое простыней тело пока что уходило на второй план.

«Ответьте себе: происшествие уже произошло или до сих происходит?» — голосом лектора в памяти: эхом в огромной аудитории, заполненной едва ли на десятую часть. За спиной у лектора — схема на доске, несложная, выполненная крупными буквами. Сверху — все пять чувств, доступных человеку. Под каждым: признаки и приметы — к чему прислушиваться и с чем сравнивать. Начинать проверку можно с любого столбца. Руководство же к действию, если хотя бы один признак совпадет указан внизу доски заглавными буквами: «БЕЖАТЬ».

Серебристая паутина в углах комнат; направление теней от света вне квартиры и внутри нее; приложить ладонь к поверхности — когда что-то пойдет не так, все внутри начнет нагреваться. Воздух, наоборот, станет прохладней, но заметить это будет гораздо сложнее — холод обычно свободно заходит из коридора, потому что входную дверь закрывать нельзя. Запахи, ощущения, звуки — все, что подмечено до нас и должно дать уверенность, что «происшествие» уже завершилось, и двери в Бездну надежно закрыты. То, что демона здесь нет — не означает, что он не собирается вернуться и продолжить пир.

Низкие потолки, красные обои и желтоватые абажуры на старых люстрах, искажающие белый электрический свет ламп. По правую руку — закрытые бледно-желтые двери в туалет, ванную и на кухню. Слева — высокий, в потолок, шкаф. И звенящие от напряжения нервы, пока всматриваешься, принюхиваешься, касаешься рукой. Мог бы — уволился.

Я шумно выдохнул, отирая запястьем лоб. По всем признакам, если тут что-то и было, то — точно ушло, затворив дверь за собой.

— А вы молодой