из трех последних пуль. Его тоже отвезли в больницу. Он потерял левый мизинец – пуля угодила сначала в руку, а затем попала в бедро. Его жена Сьюзен приходилась двоюродной сестрой Максин Калины.
Полиция сошлась на том, что всего было произведено пять выстрелов, а следователи охарактеризовали случившееся «в высшей степени преднамеренным нападением». Винтовку «Ремингтон» в черном футляре из-под гитары нашли в кустах на холме, возле телефонного столба, в который были вбиты два гвоздя. Между ними висел носок, еще влажный после прошедшего накануне вечером дождя. Это свидетельствовало о том, что стрелок побывал здесь заранее. В винтовке нашли пустую пятизарядную обойму, пять использованных гильз валялись поблизости. Отпечатков пальцев не обнаружили.
Пилот полицейского вертолета округа Сент-Луис заметил мужчину, бежавшего по эстакаде на шоссе возле Брит Шолом, и принял его за снайпера. Полиция обнаружила одну пулю в радиаторе автомобиля, припаркованного на стоянке синагоги, другую – в стене дома напротив и в квартале от парковки – велосипед, которым мог пользоваться стрелок.
Несколько свидетелей рассказали, что примерно за час до стрельбы видели в этом районе мужчину, который нес черный футляр для гитары. По их описаниям, он был ростом около метр восемьдесят, среднего телосложения, с длинными вьющимися волосами, светлой кожей и шрамами от прыщей. Возраст – от девятнадцати до двадцати пяти лет.
Другие свидетели видели мужчину, который вскоре после стрельбы бежал по автостоянке торгового центра возле синагоги и оглядывался, как будто его преследовали.
Тот случай стал большим событием в истории штата. Хотя в понедельничном номере газеты «Сент-Луис Пост-Диспатч» приводились цитаты местных еврейских лидеров, которые заявили, что не считают антисемитизм мотивом нападения, большинство синагог усилили охрану и патрули. «Казалось, весь город впал в панику после случая со снайпером», – эти слова диспетчера полиции приводились в той же статье.
Возглавить расследование было поручено лейтенанту полиции Сент-Луиса Томасу Х. Боулчу. Его команда из более чем двадцати детективов работала с коллегами из полиции Ричмонд-Хайтс. Боулча цитировали в газете, указывая, что он не отметает ни одного мотива нападения: «Мы изучаем все направления. Мы следим за разного рода чудаками, радикалами, антисемитскими группами – за всеми», – говорил лейтенант. Следователи изучали возможность того, что целью снайпера был один конкретный человек.
Раввин Брит Шолом, Бенсон Скефф, не смог назвать причину, почему именно его синагога стала мишенью. Норман А. Стек, исполнительный директор Совета по связям с еврейскими общинами Сент-Луиса, согласился с ним, сообщив «Пост-Диспатч»: «В последнее время не произошло ничего, что указывало бы на какие-либо проблемы в еврейской общине Сент-Луиса. Такое могло случиться с кем угодно и где угодно».
На той же неделе Бюро идентификации полицейского управления округа Сент-Луис успешно применило химическую обработку орудия убийства, чтобы узнать его серийный номер. С помощью Бюро контроля за оборотом алкоголя, табака и огнестрельного оружия (АТО) в Вашингтоне, округ Колумбия, был установлен предыдущий владелец винтовки, проживающий в городке Ирвинг, штат Техас. Он сообщил, что продал ее около четырех недель назад за двести долларов и дал описание покупателя полицейскому художнику. Свидетели подтвердили, что человек на рисунке похож на неизвестного, который пробегал по парковке торгового центра, хотя следователи не исключили вероятность того, что в снайперской атаке участвовали двое.
Так или иначе, кто бы это ни был, ему удалось исчезнуть.
Часть первая. Охота на убийцу
Глава 1
10 октября 1980 года
Когда мне позвонили, я был в своем офисе в Куантико. В то время отдел поведенческой науки (ОПН) ФБР располагался в большом, хмуром подвале под библиотекой, и наши рабочие места разделялись перегородками чуть больше полутора метров высотой; когда кто-нибудь из нас разговаривал по телефону, остальные все слышали, независимо от того, хотели они этого или нет.
Обычно нас было восемь человек: специалисты по криминальной психологии, социологии, профессиональному стрессу и другим связанным предметам. На тот момент я был единственным штатным профайлером, хотя и вел еще занятия по криминальной психологии, которую мы пытались использовать в практической работе правоохранительных органов.
Идея провести собеседование с находящимися в заключении серийными убийцами и насильниками пришла мне в голову за несколько лет до того, когда мы с Робертом «Бобом» Ресслером, специальным агентом и моим напарником-инструктором, вели «дорожные курсы» в местных полицейских управлениях и правоохранительных органах.
Эти курсы были своего рода продвинутой версией учебного цикла, который мы преподавали в Куантико новым агентам, старшим офицерам и детективам, которых выбрали для прохождения практики в ФБР.
Первоначальная цель этих тюремных интервью заключалась в том, чтобы узнать и понять, что, по мнению самих преступников, происходило у них в голове до, во время и после преступления и какое поведение они демонстрировали, совершая преступление. Мы хотели соотнести это с уликами, оставленными ими на местах преступлений и захоронения жертв. И хотя интервью с такими людьми, как «Убийца студенток» Эдмунд Кемпер из Санта-Крус, Калифорния, нью-йоркский «Сын Сэма» Дэвид Берковиц, орегонский «Убийца – обувной фетишист» Джером Брудос и «Хелтер Скелтер» Чарльз Мэнсон стали основой для программы поведенческого профилирования ФБР, с самого начала нам просто хотелось стать лучшими инструкторами и не выглядеть глупо перед видавшими виды детективами и боссами из программы Национальной академии ФБР, зачастую более опытными и непосредственно знакомыми с преступлениями.
Применяя знания, полученные в ходе интервью, мы пытались превратить криминальную психологию в действенный инструмент расследования. Курс становился популярным, и сотрудники полиции и службы шерифа начали привозить нам на рассмотрение дела из своих городов. В 1979 году мы получили около шестидесяти дел, и я начал отказываться от преподавания на постоянной основе. В следующем году количество дел увеличилось более чем вдвое, поэтому в январе 1980-го я бросил преподавательскую работу на полную ставку и стал менеджером программы криминального профилирования и приглашенным лектором в Академии.
Человека, позвонившего в то утро, я хорошо знал – это был Дейв Коль, работавший под руководством Джозефа П. Шульте-младшего, начальника отдела гражданских прав в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия. С Дейвом я познакомился в Милуоки, где работал в местной команде спецназа ФБР, а он был командиром группы и инспектором отряда быстрого реагирования, который занимался похищениями, вымогательствами и связанными с ними преступлениями. Бывший морской офицер и чемпион колледжа по борьбе, Дейв был моим «раввином» в Бюро, как обычно называют старшего по возрасту или положению агента, который берет вас под свое крыло, становится наставником и вообще присматривает за вами. На этот раз звонок не был личным.
– Джон, ты слышал о Джозефе Поле Франклине?
– Эм, да, – сказал я, пытаясь связать имя с конкретным делом. – Не тот ли парень, который, как предполагается, застрелил двух афроамериканцев в Солт-Лейк-Сити?
– Тот самый. И возможно, не только их, но и афроамериканцев в Огайо, Индиане,
