Но я не успеваю ничего сказать в ответ, потому что Самсонов резко наклонившись ко мне нежно целует меня в щеку. И так же резко отстранившись уходит.
Да что происходит вообще?
На следующий день Захар встречает меня возле ворот на территорию универа. Молча протягивает мне стаканчик карамельного латте, целомудренно целует в щеку и кинув мне «До вечера.» уходит.
Девчонки из моей группы проходившие мимо глупо хихикают, пытаясь таким образом обратить на себя внимание Самсонова. Но он ни на кого не обращает внимание быстро отдаляясь от универа.
А вечером на том же месте встречает меня, так же молча забирая из рук весь мой скарб и шагая рядом два квартала провожая до дома.
Этот безмолвный ритуал повторяется уже неделю. Внутри меня растет ком раздражения. Молчаливый и скромный Самсонов Захар явление столь же нереальное как высадка НЛО на городской площади. Его поведение выводит из себя. Почему он молчит? Зачем появился сейчас, когда у меня должна была начаться новая жизнь?
Возвращаясь сегодня домой в неизменной компании Самсонова, я не выдержала и спросила его раздраженно:
— Где ты был эти два года?
Он удивленно поднял на меня взгляд. И вместо его обычных колкостей вроде «О, мелкая соизволила говорить со мной» спокойно сказал:
— В армии.
— В армии? — ошеломленно переспрашиваю его, а потом прищуриваюсь в недоверии, — Два года?
— Да. Стандартно год как все, а потом еще по контракту.
— Почему? — я буквально шокирована этим, настолько не вяжется у меня образ Самсонова с армией.
— Так надо было. — скупо отвечает он.
Только теперь становятся понятны и объяснимы все его изменения и во внешности, и в манере поведения.
А ведь я сразу заметила, что его широкие плечи стали еще шире, он словно заматерел и из крепкого юноши превратился в мужчину. Стал более сдержанным и спокойным. И еще более притягательным.
Я снова злюсь на себя за эти мысли. Злюсь на Захара за то, что он снова ворвался в мою жизнь, а еще за его отстраненность и дистанцию, что он держит между нами.
— Чего ты хочешь, Захар?
— Тебя. — без лишних раздумий говорит этот нахал, ухмыляясь игриво, напоминая себя прошлого. — Я же вроде сказал, что вернулся за наградой.
***
Знаю, что ее взбесят эти слова. Но трудно сдерживать себя, когда она так сверкает глазами. Я с нереальным удовольствием ловлю ее злость и раздражение, потому что это единственные эмоции в мой адрес. Пока единственные.
Но даже они лучше того равнодушия, каким она окатывала меня всю неделю. Наигранным равнодушием, как я вижу теперь. Осознание этого подрывает к черту весь мой самоконтроль.
Я и в армию только поэтому свалил, чтобы не наворотить дел. Не сломать ее, не напугать. Потому что, когда она рядом я могу думать только о том, как охрененно она пахнет, какие нежные у нее губы и насколько сильно мне хочется прижаться к ней, не чувствуя между нами никаких преград.
С ума сходил вдали, всех своих попросил присмотреть за девочкой, не подпускать к ней сопляков из школы. Чуть не сорвался домой, когда Миха позвонил и сказал, что она на свиданье. Выть был готов и крушить все вокруг стоило только представить, как она целует другого. Даже сейчас от этого воспоминания начинает жечь в груди.
Я медленно приближаюсь к мелкой, удерживая ее сердитый взгляд. Она стоит на месте. Не шарахается в сторону от меня, смотрит напряженно. Притягиваю ее к себе и упиваясь тем, что не встречаю никакого сопротивления. Она так же сверлит меня глазами, но не отталкивает и ничего не говорит.
Так же медленно склоняю к ней голову и в сантиметре от ее губ шепчу:
— Если сейчас я тебя поцелую, то не смогу остановиться и возьму свою награду прямо здесь. Вряд ли ты мечтала о таком перовом разе. — нагло усмехаюсь, в надежде, что она оттолкнет меня.
Мне это нужно сейчас. Притормозить, вернуть контроль, чтобы не сорваться, не перегнуть.
Но она вместо этого так же не отстраняясь шепчет с ехидной усмешкой в ответ:
— А с чего ты взял, что я девственница, Самсонов?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я знаю, что она говорит это назло. Знаю и все же острая боль вспарывает легкие и мне становится нечем дышать. Мир вокруг будто замер оглушая меня своей тишиной. Непроизвольно широко открываю глаза отстраняясь от нее на пару сантиметров. Но этого хватает, что бы она смогла выбраться из моих рук.
— Что Самсонов? Я уже тебе не так интересна теперь? — горько усмехнулась она.
Говорит это так искренне, что у меня невольно закрадываются сомнения. Давление в груди снова нарастает, мне становится нечем дышать. Я должен сейчас обнять ее и успокоить, но не могу сделать и шага. Тупо смотрю на нее и не двигаюсь, только желваки ходят ходуном.
Она невесело хмыкает и развернувшись на сто восемьдесят градусов уходит прочь.
***
Не знаю, чего я ждала от него. Зачем сказала об этом? Хотела позлить, посмотреть на его реакцию? Возможно…
Но я никак не ожидала увидеть в его глазах такой неподдельный ужас. Это сильно задело меня. Значит награда с браком ему уже не так интересна?
Однако на следующее утро Самсонов, как и прежде стоял у ворот универа виновато глядя на меня.
— Доброе утро, мелкая. — сказал он, протянув мне стаканчик с кофе.
Я не спешила забрать свой стакан и сверлила его взглядом исподлобья.
— Я уже выпила кофе дома.
— Не хочешь, как хочешь. — только пожал он плечами продолжая изучать мое лицо.
Мы молча смотрели друг на друга, никто из нас не спешил отводить взгляд первым. Сконцентрировавшись только на глазах Захара, я перестала ощущать окружающий мир, не чувствовала ветра и утренней прохлады, не слышала болтовни спешащих на пары студентов. Напряжение между нами стало практически осязаемым.
Захар шагнул ко мне первым, я лишь слегка подалась вперед, когда он впечатался своими губами в мой рот.
Этот поцелуй не был нежным, он больше походил на сражение, чем на ласку. Самсонов с видимым наслаждением посасывал мои распухшие губы, несдержанно прикусывая и тут же зализывая, извиняясь за грубость. Он тяжело дышал, прижимая меня к себе все крепче и крепче. Одной рукой он зарылся в мои волосы, а другой скользил вниз по спине. И куда только успел деть мой кофе? Остановив руку на ягодице, он крепко сжал ее и зарычал мне прямо в губы.
— Ой-ё! Это что, тихоня Пронина разврат у ворот устроила? — воскликнул женский голос где-то позади.
— Ну с таким мужиком и я бы не прочь зажечь на виду у всех! — восхищенно заметила вторая девушка.
Только благодаря этим голосам я вынырнула из тумана сладостного наваждения, уперлась руками в грудь Захара и с испугом уставилась на него.
Он выглядел жутко. Радужку его глаз было почти не видно за чернотой расширившихся зрачков. Самсонов смотрел на меня затуманенным взглядом и тяжело дышал, как после пробежки.
— Я… Мне надо… на пары идти. — еле проблеяла я с остановками, пытаясь усмирить свою тахикардию.
— Мелкая, переезжай ко мне, а?
— Ч-что? — я даже заикаться стала от неожиданности.
Самсонов серьезно смотрел на меня и не спешил отпускать.
— Мне правда надо идти. — жалобно пропищала я.
— Хорошо. — Захар разжал кольцо рук вокруг меня, и я тут же поежилась от пронизывающего холода осеннего утра. — До вечера, мелкая. — улыбнулся он на прощанье.
Весь день мне было не до учебы. Мысли в моей голове дружно маршируя устроили внеплановый парад.
Отрицать мое бешенное влечение к Самсонову глупо. Я дико скучала по нему все эти два года и никогда не испытывала ничего подобного к кому-то другому. Мое тело отзывалось на каждое его касание, да что там касание, даже его дыхание, скользящее по моей шее, вызывало табун мурашек по коже. Когда он рядом я просто не могу мыслить здраво, но если откровенно признаться самой себе, то я и не хочу думать и что-то решать. Мне хочется просто наслаждаться происходящим. Пусть даже это будет одноразовая акция, но я жажду узнать каково это, плавиться от страсти в руках желанного мужчины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
