Читаем без скачивания Фирма - Джон Гришем

— Нисколько. Я не любитель холодной погоды.

— Приходилось бывать там раньше?

— Нет.

— Вы побываете у нас, и довольно скоро. Вам понравится.

Митч улыбнулся и кивнул головой, подыгрывая. Неужели они это серьезно? Соблазниться маленькой фирмой в захолустном городке, в то время как тебя ждет Уолл-стрит?

— Каким вы шли в вашей группе? — спросил мистер Ламберт.

— Входил в первую пятерку. Не в первые пять процентов, а просто — в первую пятерку.

Для всех троих это было более чем понятно. Первая пятерка из трех сотен студентов. Он мог бы сказать им, что был третьим, а фактически совсем рядом с первым, но он промолчал. Ведь они, эта троица, вышли из других школ, рангом пониже: Чикаго, Колумбия, Вандербилт. Он выяснил это из беглого просмотра юридического справочника персоналий. Вряд ли они захотят детализировать вопрос успеваемости.

— Почему вы выбрали Гарвард?

— На самом деле это Гарвард выбрал меня. Я обращался в несколько университетов и отовсюду получил приглашения. Гарвард предложил более весомую финансовую поддержку. А потом, я считал, да и сейчас считаю, что это лучшая юридическая школа.

— У вас неплохо идут здесь дела, Митч, — заметил Ламберт, просматривая бумаги. Досье лежало в чемоданчике, под столом.

— Благодарю вас. Я стараюсь.

— По налогообложению и ценным бумагам у вас высшие баллы.

— Для меня это наиболее интересные дисциплины.

— Мы видели ваши письменные работы, они впечатляют.

— Благодарю вас. Мне нравится исследовательская работа.

Не моргнув глазом они проглотили эту очевидную ложь. Что ж, таков ритуал. Ни один студент-юрист, равно как и ни один специалист со стажем, будучи в здравом уме, не в состоянии получать удовольствие от так называемой исследовательской работы, или поиска, или работы с финансовой документацией, что одно и то же, хотя каждый законник-профессионал, безусловно, воспитал в себе уважение и любовь к библиотеке.

— Расскажите нам о вашей жене, — вновь вступил Макнайт почти робко.

Они были готовы к новому отпору, но его не последовало — вопрос был стандартным, не покушающимся на святыни.

— Ее зовут Эбби. У нее диплом по дошкольному образованию. В Кентукки мы закончили учебу одновременно и через неделю поженились. Последние три года она работает воспитателем в частном детском саду неподалеку от Бостонского колледжа.

— И ваш брак…

— Мы очень счастливы. Хорошо узнали друг друга за годы учебы.

— А кем вы были в футбольной команде? — Ламар решил на время оставить деликатную тему.

— Защитником. Выступать приходилось много, правда, до тех пор, пока я не повредил колено в последней университетской игре. Наша команда из Кентукки была сильнейшей. Я играл четыре года подряд, но вот колено так до сих пор и не пришло в норму.

— Как же вы умудрились добиться таких успехов в учебе, одновременно играя?

— На первом месте у меня всегда были знания.

— Не думается мне, что колледж в Кентукки был из разряда лучших, — неосторожно вырвалось у Ламара вместе с пренебрежительной усмешкой. Он тут же пожалел об этом, но было поздно. Его коллеги неодобрительно шевельнули бровями, давая понять, что заметили промах.

— Да, нечто вроде канзасского, — тут же услышали они ответ.

В номере наступила тишина, трое мужчин с недоумением смотрели друг на друга. Этот Макдир знал, что Куин заканчивал колледж в Канзасе! Ни разу с ним не встречавшись, не имея представления о том, кто из сотрудников фирмы придет на беседу. Но ведь знал! Видимо, вычислил его по справочнику Мартиндэйла-Хьюббелла — прочитал данные о всех юристах фирмы и в какую-то долю секунды вспомнил, что Ламар Куин, единственный из сорока одного сотрудника, учился в Канзасе. Этот парень не промах!

— Случайно вырвалось, простите, — пришлось извиниться Ламару.

— Мелочи. — Митч дружелюбно улыбнулся. Легонько кашлянув, Оливер Ламберт решил вновь вернуться к деловой части.

— Митч, в фирме очень прохладно относятся к тем, кто любит выпить и поволочиться за женщинами. Мы вовсе не святоши, но бизнес для нас превыше всего. Мы не лезем на рожон и очень много работаем. И много зарабатываем.

— Все вами сказанное меня полностью устраивает.

— Мы оставляем за собой право подвергнуть любого сотрудника фирмы тесту на наркотики.

— Я их не употребляю.

— Тем лучше. Какой религии вы придерживаетесь?

— Хожу в методистскую церковь.

— Отлично. В вопросах веры мы очень терпимы. В фирме работают католики, баптисты, приверженцы епископальной церкви. В общем-то, это личное дело сотрудников, но мы и об этом хотим знать. Мы стоим за прочную, стабильную семью. Когда наш юрист счастлив, он лучше работает. Вот почему мы задаем вам все эти вопросы.

Митч чуть наклонил голову и улыбнулся. Все это ему уже приходилось слышать.

Мужчины переглянулись, затем их взгляды сошлись на нем. Это означало, что их беседа подошла к такому моменту, когда гостю дозволялось задать высокому синклиту один-два вежливых вопроса. Митч поменял положение ног. Вопрос номер один — деньги, необходимо же сравнить их предложение с уже имеющимися. Если сумма его не устроит, подумал Митч, то, что ж, приятно было познакомиться с вами, господа. А вот если оклад подойдет, вот тогда он будет готов беседовать с ними о семье, женитьбе, о футболе и Боге. Из собственного опыта он знал, что, подобно другим фирмам, эти тоже будут долго ходить вокруг да около, пока всем не станет неловко и других тем для беседы не останется. Ладно, зададим сначала вопросик полегче.

— С чего мне предстоит начать работу в вашей фирме?

Вопрос им понравился. Ламберт и Макнайт повернули головы к Ламару — отвечать должен был он.

— Первые два года вы будете как бы учеником, хотя это называется у нас иначе. Вас будут посылать в командировки по всей стране на семинары по налогообложению. Учиться вам придется еще много. Зимой следующего года вы проведете пару недель в Вашингтоне, в институте налогообложения. У нас есть все основания гордиться нашими экспертами, поэтому постоянная учеба обязательна для каждого из нас. Если вы захотите защитить диссертацию по налогам, фирма оплатит все ваши расходы. Что касается практической деятельности, то в эти первые два года не ждите чего-то необычного. Много работы с документами и общей рутины. Но платить вам будут хорошо.

— Сколько?

Ламар взглянул на Макнайта, не сводившего глаз с Митча.

— Вопрос об окладе и дополнительных льготах мы обсудим, когда вы приедете в Мемфис.

— Я хочу услышать хотя бы приблизительную цифру, в противном случае поездка в Мемфис может и не состояться. — Макдир усмехнулся мягко, но все же чуть высокомерно. Он говорил как человек, которому сделали три блестящих предложения.

Компаньоны обменялись понимающими улыбками. Первым заговорил Ламберт:

— О’кей. В первый год основной оклад восемьдесят тысяч долларов плюс премии. На следующий год оклад восемьдесят пять тысяч плюс премии. Льготный низкопроцентный заем на покупку дома. Членство в двух клубах. И новый «БМВ». Цвет, конечно, выбираете сами.

Они впились глазами в его губы, против воли растягивающиеся в улыбку. Он фыркнул.

— Это немыслимо, — пробормотал Митч. Восемьдесят тысяч в Мемфисе равнялись ста двадцати тысячам в Нью-Йорке. Да еще «БМВ»! Спидометр его фургончика-«мазды» накрутил уже десятки тысяч миль, а сама машина сейчас стояла на приколе, в ожидании, пока он накопит достаточно денег на новый стартер.

— И еще кое-какие льготы, которые мы с радостью обсудим, когда вы приедете в Мемфис.

Внезапно ему очень захотелось съездить в Мемфис. Кажется, там есть еще какая-то река?

Ему удалось собраться, лицо посерьезнело. Строго и значительно глядя на Оливера Ламберта, как бы позабыв о деньгах, о доме и «БМВ», он произнес:

— Расскажите мне о вашей фирме.

— У нас работает сорок один юрист. В прошлом году в пересчете на одного работающего мы получили доход больший, чем любая другая фирма, пусть даже и более крупная. Включая и самые известные в стране. У нас исключительно богатая клиентура: корпорации, банки и те люди, которые в состоянии платить высокие гонорары и не жаловаться на это. Мы специализируемся на международном налогообложении, это очень интересно и не менее выгодно. Мы имеем дело только с теми, кто может платить.

— Сколько времени уходит у сотрудников на то, чтобы стать компаньоном фирмы?

— В среднем около десяти лет, и это десять лет напряженного труда. Считается обычным, когда компаньон зарабатывает полмиллиона в год и уходит на пенсию еще до пятидесяти. Безусловно, они тоже что-то дают фирме. В вашем случае — это восьмидесятичасовая рабочая неделя, однако партнерство в фирме стоит таких усилий.

Ламар чуть подался вперед.