в тебе? Негоже так кричать, да еще отборным матом. Даром, что последний "принц", байкер прожженный и повидавший на своем жизненном пути всякого, но и он взбледнул с лица, услышав, какие пёрлы сыплются из твоих уст... Ха! Слабак!
Итак, мышь была до смерти напугана байкерским тапком, и скрылась за диваном, а я опять, как проклятая, застучала по клавишам. Вскоре тишина, а точнее, ничем не нарушаемое клацанье клавиатуры, начало меня настораживать. Мамочки мои, я что, без мыши заскучала?
- Василий, кис-кис, иди сюда, мурлыкать мне будешь, - распорядилась я, решив, что пора устроить себе небольшой перекур.
А перекур - это что означает? Это означает, что я с папиросой в зубах падаю на диван, Василий укладывается мне на грудь, и таким образом мы релаксируем.
Василий, гад такой, почему-то на мой призыв не отозвался. Я разобиделась на противное животное, прикурила и закрыла глаза. Буду тут одна лежать и расслабляться, а Василия целый час любить не буду. Вот так!
Шорох и топот... Василий?
Я открыла глаза и... нет, товарищи, это что ж такое делается-то, а? Наглая мышь сидит у меня на груди, на законном месте кота Василия, и строит мне глазки. Вот зуб даю, именно глазки строит, а не таращится по- мышиному глупо! Куда этот мир катится, стесняюсь я спросить, если в нем такие наглые мыши живут?
- Вот я тебя сейчас! - рявкнула я, щедро дохнув на мышь папиросным дымом и продемонстрировав ей свои желтые кривые зубы.
Мышь самым натуральным образом содрогнулась. То ли от ужаса, то ли от отвращения, не знаю, на мышиной морде сложно разобрать эмоции.
А мне вдруг пришла в голову совершенно ужасная мысль. Я вдруг решила, что непременно должна эту мышь поцеловать. Для чего? А вот не знаю! То ли для того чтобы ей жизнь медом не казалась, и она задохнулась от крепкого табачного запаха, который давно и прочно поселился в моем прокуренном рте... рту...в роте короче! То ли мышь я буду целовать для того, чтобы она превратилась в прекрасного принца? О, да! В прекрасного и совершенно невероятного зеленоглазого брюнета моей мечты.
Тааак, странное дело. А точно ли я курю папиросу? Точно ли это мой родненький "Беломорканал", а не что-то другое, что случайно забралось в папиросную гильзу и теперь дурит мне мозг?
Скажи наркотикам - нет! Да-да, я им всегда говорю одно большое и категорическое "нет". Но что это такое и с чем его едят, знаю - плавала. Так что же это, в мою красивенькую пачку "Беломорканала", эту самую бело-голубую с картой, коварно закрался прощальный подарок от байкера моего бывшего? Ха! Три раза ха! Как он, должно быть, сейчас матерится, обнаружив пропажу. А я тут такая лежу на диване, любуюсь на мышь, которая самым мерзким образом расположилась на моей груди и... о! Все понятно. Мышь - это моя галлюцинация. Сейчас я ее поцелую, и мне привидится брюнет моей мечты и... ой-ёёёё, у меня работы непочатый край, а я тут под кайфом о принцах мечтаю.
Окончательно придя к выводу, что все это мне мерещится, я схватила мышь и звонко чмокнула ее в нос.
С кухни донесся утробный мяв Василия, грудь сдавило, стало трудно дышать... "Докурилась всякой гадости, - обреченно подумала я, - Вот он, сердечный приступ! И помрешь ты в рассвете лет, Дульсинея Абрамовна".
Испуг мой длился пару секунд, а потом до меня дошло, что никакого инфаркта и в помине нет, что просто на мне развалился какой-то блондинистый индивидуум... Насилуют, что ли?
В голубых глазах предполагаемого насильника ни капли страсти не обнаружилось. Только испуг. Меня испугался? Правильно боится, засранец такой! Хотела я ему по уху звездануть от всей души, но он то ли догадался о моих намерениях, то ли запах мой ему не по нраву пришелся... даже чихнул, гад такой, перед тем, как скатиться с меня... Вот это номер. Да он же голый! И что-то не впечатляют меня его... хм... достоинства, которые я достоинствами не назвала бы и в голодный год.
Вальдор
Проклятый некромант! Ну, все у него не как у людей! Да, я понял уже, что расколдовался, понял!!! Но, Вы думаете, приятно мне было обнаружить себя обнаженным и лежащим на этой... этой... доске! Апчхи! Еще и дымом пахнет, как гном какой-то. Гадость!
В ужасе скатываюсь на пол. Обвожу помещение взглядом в поисках какого-нибудь предмета одежды. Ну, здесь и бардак! Я, пока координаты искал, всякого в этом мире насмотрелся. Ведь не один месяц прошел. Я, хоть и был волшебной мышью, нужную девицу лишь методом проб и ошибок смог обнаружить. Кстати, один раз меня уже чуть не поцеловали. Пьяная блондинка из соседнего дома. Еще и приговаривала "усички-пусички, какой миленький мышоночек". Правда, перед лобызаниями она захотела меня в ванной вымыть - тут и снизошло озарение - не та. Не хотелось мне во цвете лет быть утопленным в мыльной пене. Пусть даже из благих побуждений.
Бррр! Хотя и здесь не лучше. Пусечкой едва ли кто меня назовет, но вот найти в этом нагромождении книг, кружек, газет и предметов непонятного мне назначения что-нибудь из одежды, я уж не говорю, что-нибудь приличное, просто что-нибудь - не получается.
О! Что я нашел! Плед! Колючий, зараза, но все лучше, чем ничего. Не думаю, что спасительницу мою стоит сейчас шокировать (или вдохновлять) своими обнаженными, хм, чреслами.
Привычно вздрагиваю, заметив движение где-то справа. Ох, это всего лишь зеркало. А в нем, кстати, отражается весьма привлекательный мужчина двадцати пяти лет от роду.
