В период Великой, или Великой Отечественной (как тогда называли первую мировую!) войны особой популярностью эмблема «адамовой головы» пользовалась в молодой, но уже прославившей себя многочисленными подвигами русской военной авиации. Было принято решение установить для летчиков, сбивших вражеские аэропланы, георгиевскую планку, на которой черепами со скрещенными костями отмечать число уничтоженных самолетов: золотыми черепами – десятки, серебряными – единицы. Многие из подобных проектов воплотились в жизнь, сохранились подобные знаки. После Февральского переворота 1917 г. бездарная политика Временного правительства (отмена смертной казни за воинские преступления, отдания чести, чинопочитания, назначение на фронт комиссаров и прочие благоглупости) привела к тому, что русская армия, дотоле спаянная железной дисциплиной и верностью Государю Императору, стала «расползаться по всем швам». В безуспешных попытках избежать военной катастрофы Временным правительством начали создаваться «ударные части», «части смерти», «революционные батальоны» и даже «отряды добровольцев из увечных воинов», призванные своим примером воодушевить остальные, менее стойкие войска, усердно разлагавшиеся (на немецкие денежки) красными агитаторами и тем самым удержать фронт от распада. Наибольшей известности среди них достигли, пожалуй, Корниловский ударный полк (в ходе гражданской войны выросший до размеров дивизии и послуживший костяком белой Добровольческой Армии – позднее «Вооруженных Сил Юга России») и «Женская боевая команда (позднее – батальон) смерти Марии Бочкаревой», защищавшая от большевиков Зимний дворец в октябре 1917 г, но были и многие другие аналогичные части, не менее самоотверженно дравшиеся за историческую Россию на полях гражданской войны. В их символике – на погонах, фуражках, папахах, жетонах и нарукавных щитках, наградах, знаменах и нагрудных знаках корниловцев, анненковцев, дроздовцев, бойцов Западной Добровольческой Армии генерала князя Авалова-Бермондта, отрядов атамана Булак-Балаховича, донских казаков-гундоровцев, Железной бригады Чехословацкого Корпуса, Сибирской штурмовой бригады и многих других непременно присутствовала «адамова голова» как символ смерти и воскресения, причем та же самая идея нередко выражалась и черно-белой цветовой «схимнической» гаммой формы белогвардейских частей (как бы подчеркивая этот свой «крестоносно-монашеский» характер белые воины нередко использовали в своей символике белый православный или мальтийский «рыцарский» крест, а марковцы даже носили на поясе черные четки-лествицы – нисколько не опасаясь соседства христианской символики с «черепом и костями»). И православные иереи служили молебны и благословляли их на правый бой, совершенно не смущаясь присутствием «зловещего символа». Последними, кто, продолжая традицию Якова Петровича Бакланова, носил «череп и кости» на полях боев (правда, уже второй мировой войны, которая, однако, воспринималась ими, прежде всего, как продолжение войны гражданской), были «белые казаки» 1-й Казачьей Кавалерийской дивизии, позднее ХV Казачьего Кавалерийского Корпуса и многих других казачьих частей и подразделений в составе германского вермахта.
А вот большевики в период гражданской войны в России вкладывали в символ «черепа и костей» действительно убийственно-зловещий смысл. Любопытно, что боснийский гимназист Гаврила Принцип, чей провокационный выстрел в австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда 1 августа 1914 г. в Сараево вызвал четырехлетнюю мировую кровавую бойню и привел к крушению четырех крупнейших империй – и, прежде всего – Российской – был членом террористической организации «Черная рука», эмблемой которой также служили череп и кости. После выстрелов в Ульянова-Ленина осенью 1918 г. (до сих пор неизвестно кем произведенных) большевицкая ЧК развязала невиданный по жестокости «красный террор» против всех патриотов России и просто честных русских людей…под знаком черепа с костями (сохранилась фотография демонстрации петроградских чекистов под лозунгом: «Смерть буржуазии и ее прихвостням, да здравствует красный террор!»). Описывая попытки одесского чекиста вербовать пленных офицеров на советскую службу, Ярич-Запильский подчеркивал: »…У него на отвороте тужурки золотой человеческий череп с двумя костями. Это – знак чрезвычайки». Пьяная матросня, по выражению большевицкого барда Маяковского, «прикладами гнавшая седых адмиралов» в море «с моста в Гельсингфорсе», творила свои злодеяния под стягом с черепом и костями со сходной надписью «Смерть буржуям». На знамени «анархо-коммунистов» большевицкого союзника «батьки» Махно, сорвавшего освободительный деникинский «поход на Москву», красовались также «мертвая голова» и надпись «Смерть всiм, хто на пиришкодi добутья вiльностi трудовому люду». Характерно, что белые сочетали в своей символике «череп и кости» с выражением готовности умереть, если надо, самим ради спасения родины (на знамени «Царскосельского батальона смерти» так и было написано: «Лучше смерть, чем гибель Родины»), а нередко – и с ликом Христа Спасителя (как на знамени «женского батальона смерти» Марии Бочкаревой). В то же время на большевицких знаменах «мертвая голова» всегда присутствовала в сочетании отнюдь не с заявлением о готовности красных умереть самим (ну, если не за Родину, то хотя бы за пресловутую «мировую революцию»), а с непременными призывами убить кого-то другого («мировую буржуазию», «врагов трудового народа», «контрреволюционеров», «прихвостней старого режима», неважно кого – лишь бы кого-то убить…). Самолеты белых были украшены православными крестами, державными двуглавыми орлами (хотя и без корон!), изображениями русских богатырей и национальными цветами Великой России. А на советских самолетах той поры зловеще ухмылявшиеся черепа и кости прекрасно сочетались с кровавыми и черными пентаграммами, вампирами, ведьмами, красными дьяволятами (в буквальном смысле слова!), бутылками водки, чертями-куроцапами и прочей бесовщиной. Впрочем, сатанинские корни большевицкой символики являются предметом отдельного исследования, выходящего за рамки нашей темы.
Здесь конец и БОГУ НАШЕМУ СЛАВА!
И немного в тему ....
Крест схимнический, или "Голгофа"Надписи и криптограммы на Русских крестах всегда были гораздо разнообразнее, чем на Греческих.
С XI века под нижней косой перекладиной восьмиконечного креста появляется символическое изображение головы Адама, погребенного по преданию на Голгофе (по-евр. - "лобное место"), где и был распят Христос. Эти его слова проясняют сложившуюся на Руси к XVI веку традицию производить около изображения "Голгофы" следующие обозначения: "М.Л.Р.Б." - место лобное распят бысть, "Г.Г." - гора Голгофа, "Г.А." - глава Адамова; причем кости рук, лежащие перед головой, изображаются: правая на левой, как при погребении или причащении.
Буквы "К" и "Т" означают копие воина и трость с губкой, изображаемые вдоль креста.
Над средней перекладиной помещаются надписи: "IС" "ХС" - имя Иисуса Христа; а под ней: "НИКА" - Победитель; на титле или около нее надпись: "СНЪ" "БЖIЙ" - Сын Божий иногда - но чаще нет "I.Н.Ц.И" - Иисус Назорей Царь Иудейский; надписание же над титлой: "ЦРЪ" "СЛВЫ" - Царь Славы.
Такие кресты положено вышивать на облачении великой и ангельской схимы; три креста на парамане и пять на кукуле: на челе, на груди, на обоих плечах и на спине.
Крест "Голгофа" также изображается на погребальном саване, который знаменует сохранение обетов, данных при крещении, подобно белому савану новокрещаемых, означающему очищение от греха. При освящении храмов и домов изображенных на четырех стенах здания.
В отличие от образа креста, изображающего непосредственно Самого Распятого Христа, знамение креста передает его духовное значение, изображает его реальный смысл, но не являет сам Крест.
"Крест хранитель всей вселенной. Крест красота Церкви, Крест царей держава, Крест верным утверждение, Крест ангелом слава, Крест бесом язва", - утверждает абсолютную Истину светилен праздника Воздвижения Животворящего Креста.
И немного в тему ....
Крест схимнический, или "Голгофа"Надписи и криптограммы на Русских крестах всегда были гораздо разнообразнее, чем на Греческих.
С XI века под нижней косой перекладиной восьмиконечного креста появляется символическое изображение головы Адама, погребенного по преданию на Голгофе (по-евр. - "лобное место"), где и был распят Христос. Эти его слова проясняют сложившуюся на Руси к XVI веку традицию производить около изображения "Голгофы" следующие обозначения: "М.Л.Р.Б." - место лобное распят бысть, "Г.Г." - гора Голгофа, "Г.А." - глава Адамова; причем кости рук, лежащие перед головой, изображаются: правая на левой, как при погребении или причащении.
