Читаем без скачивания Наедине со всеми - Александр Гельман

Наташа (вскрикивает). Дьявол! Заткнись!

Андрей. Что? (Оскорбленный, встает со стульчика.) Кто дьявол? Я дьявол? Ну, спасибочки, Наташенька. Слово какое-то старинное выкопала. Ты даешь! Себя не видишь. (Переходит в наступление.) Зачем ты телефон выключила? Я тебе целый день звонил, как дурак! Хотел предупредить, что задерживаюсь! На стройке у меня завал! Три объекта надо спихнуть до первого. Даже не поинтересуешься, как у меня, что… Нашла дьявола. (Со злостью выдвигает ногой из-под большого стола журнальный столик с чашками.) С кем ты пила? Кто был? Кто-то приходил?

Наташа не отвечает.

(Сердито.) Какой тебе душ сделать — холодный или горячий? Я сделаю горячий. А потом ты холодным ошпарься! Понятно? Обязательно холодным потом ошпарься! Сразу придешь в себя. (Прихватив плащ и шляпу, выходит.)

Оставшись одна, Наташа вялым движением достает из кармана халата сигареты и зажигалку. Выпрямляется в кресле, закуривает. Лицо у нее сейчас жесткое, холодное, во взгляде недобрая, брезгливая решимость.

Андрей (возвращается уже в одних плавочках, босой. Бодро.) Наталья, где мой халат? Он висел в ванной — ты не видела?

Наташа резко поворачивает к нему лицо, в глазах ненависть.

(Ему делается не по себе.) Халат мой где, не знаешь? Наталья? Ты что? Совсем очумела от коньяка? Убери глаза!

Наташа презрительно усмехается, но тут же глаза ее снова леденеют.

(Всматривается в ее лицо.) Слушай, Наталья, — ты выпила или ты не выпила? По — моему, ты совершенно трезвая. (Подходит ближе.) Ну-ка, дыхни.

Наташа отодвигается в угол кресла.

Ну, дыхни, дыхни! (Наклоняется к ней.) Наташа отворачивает лицо.

(Грубо.) Ну, дыхни же, елки — палки. (Заходит с другой стороны.) Дыхни, ну!

Наташа не выдержала, плюет ему в лицо. Один раз, потом еще раз, потом еще, еще, еще, еще, — задыхаясь, с яростью, с ненавистью.

(Ошеломленный.) Ты что? За что? (Вытирает рукой лицо.) Ты не пьяна, Наташа. Ты ни капли не выпила… что с тобой? Наташа, это же я…Ну что с тобой? Что ты там делала? (Кивнул на шкаф.) Как ты туда попала? Тебе что-то померещилось? Что тебе померещилось, Наташа? Фу, черт! Только этого не хватало! (Берет телефонную книгу.) Где телефон? Куда девался телефон?! (Вспоминает, что отнес телефонный аппарат в другую комнату.) Фу, черт! (Выбегает.)

Наташа поднимается. Сделав еще две затяжки, она подходит к столу, гасит в пепельнице окурок — затем подходит к розетке и выдергивает телефонный шнур. Спиной она становится к стене, закрывая розетку.

Андрей (влетает с телефонным аппаратом в руках.) Включи телефон! Я уже дозвонился до соседки в Днепропетровск, она побежала звать маму. Я хочу вызвать маму! Включи телефон!

Наташа не реагирует. Включи немедленно телефон! Наташа не двигается с места.

(Подходит к ней вплотную. По — хорошему.) Наташа, там мама. Она будет волноваться. Она будет ждать, что я перезвоню. Она старый, больной человек, Наташа. Я ей сейчас позвоню, она успеет на одиннадцатичасовой поезд и утром уже будет здесь. Мы сейчас не справимся без нее. Алеша беспомощный. А у меня сдача объектов, я не могу взять отпуск. Утром съездим, заберем Алешу, я часок побуду и помчусь. И в ближайшие две недели вообще, считай, меня нет… Сейчас очень ответственный момент. Просто очень. Ты даже не представляешь. А ты, извини… Поэтому нужна мама. Я прошу тебя, подумай об Алеше. Сейчас надо думать только об Алеше. Вбей себе в голову: Алеша, Алеша, Алеша. Наташа! Ну, Наташенька!

Наташа. Оденься.

Андрей. Что, Наташенька?

Наташа. Оденься!

Андрей. Зачем? Что надеть — брюки, что ли?

Наташа. Все надень.

Андрей. Зачем одеваться? Я что, голый не могу позвонить?

Наташа. Иначе я не включу телефон.

Андрей. Фу, черт! (Ставит телефонный аппарат на пол.) Ну, хорошо, хорошо! (Выходит. Очень быстро возвращается — в брюках, майке, тапках.)

Наташа. Ты оделся не до конца. Оденься до конца.

Андрей. Слушай, Наташа, там ждет мама. Ну дай позвонить. Я позвоню, потом сделаешь со мной, что захочешь — задушишь, зарежешь, утопишь в ванной! Наташа!

Наташа не отзывается.

Ну, что значит — одеться до конца! Шляпу, что ли, напялить?

Наташа. Я сказала: надо все надеть.

Андрей. Кому надо?

Наташа. Мне надо.

Андрей. Фу, черт! (Снимает со спинки стула рубашку — надевает, галстук засовывает в карман брюк, снимает пиджак — надевает.) Теперь можно? Гожусь?

Наташа. Нет. Плащ. Ботинки. Шляпу.

Андрей. Наташа, прекрати! Я прошу тебя, включи телефон!

Наташа. Я сказала.

Андрей. О, гос-по-ди! (Выходит.)

Наташа тем временем устремляется к гардеробу, открывает дверцу, в гардеробе стоит огромный дорожный чемодан, она его выволакивает оттуда и оттаскивает к двери. Поставив чемодан поперек двери, отходит снова к розетке.

Андрей (входит в плаще, в шляпе, в ботинках — незашнурованных. Натыкается на чемодан.) Фу, черт!

Чемодан опрокидывается.

Зачем ты поставила? Баррикада, что ли? Ну-ка включи немедленно телефон, я вызову «скорую помощь»! Тебе сделают укол— успокоишься!

Наташа. Я здорова, не волнуйся!

Андрей. Здоровые люди не сидят в шкафу, Наташа! И не заставляют мужей звонить по телефону в шляпах! И вообще, имей в виду: Алеша останется в больнице, пока не приедет моя мама. А ты с утра пойдешь со мной к врачу.

Наташа. Чемодан забирай… и уходи.

Андрей. Что?

Наташа. Там твои вещи. Твой халат. А здоровье мое пусть тебя не тревожит. Я никогда в жизни не была такой здоровой, как сейчас. Давай бери и иди.

Андрей. Кто у тебя был? Что тебе наболтали? Мы же утром нормально расстались: я тебя поцеловал, ты меня поцеловала — в чем же дело? Ты что-то узнала? Я вижу по твоей мордочке — ты что-то узнала. Что ты узнала? Какое преступление я совершил? Вспомни: сколько раз уже так было — ты что-то узнавала, устраивала скандал, развод, а потом оказывалось: и близко не ночевало! Ну, кто у тебя был? Я же по чашкам сразу понял — кто-то был. Что ты узнала?

Наташа. Что надо, то узнала.

Андрей. Я прошу сказать!

Наташа. А ты лучше не проси. Если я начну говорить, я тебя задушу! Я спряталась, чтоб тебя не задушить. Понятно?

Андрей. Пу-пу-пу-пу… Раз душить собралась — тогда понятно. Я уже догадываюсь. Другого ты ничего узнать не могла. Ты узнала, что в тот вечер, когда с Алешей случилось, я был у Никитиной. Это? Я спрашиваю, ты — это узнала?

Наташа молчит.

Какая же ты все-таки дура, а? Боже мой, боже мой, какая дура! Я был, был у Никитиной. У нее было новоселье. Там был ее муж. Там был ее сын. Были еще три человека— из нашего управления. А тебе я не сказал, потому что ты была в очень тяжелом состоянии… когда я приехал в больницу. Я не хотел, чтоб ты подумала бог знает что. Как ты сейчас подумала. Как ты всегда думаешь. Поэтому я сказал, что был в тресте у Щетинина. Если, не веришь, можем сейчас позвонить Никитиной. Или ее мужу. Или поехать к ним. Если ты подозреваешь что-то! У тебя же нет ничего главней твоей ревности. С того света будешь меня ревновать. Тебя ничто не остановит. У тебя сын лежит в больнице, завтра забирать, а ты не нашла времени убраться — занята ревностью!..

Наташа (перебивает). Ты про сына молчи.

Андрей. А что так? Почему — молчи?

Наташа (срывается на крик). Ты про сына молчи… палач!

Андрей (бледнеет). Что? Ну-ка повтори. Ну-ка повтори!

Наташа. Палач!

Андрей. Только что я был дьявол, а теперь я уже палач? Ты вообще соображаешь, что ты говоришь?!

Наташа (перебивает, с нарастающей силой). Ты же знал… Ты же знал!..

Андрей. Что я знал? Что я знал?

Наташа. Ты же все знал! Ты же знал, что там высоковольтная линия! Что кран может задеть! Ты же знал, тебя же предупреждали… Тебе же звонил прораб и предупредил — там опасно!

Андрей (перебивает). Подожди…

Наташа. Почему ты послал туда людей?

Андрей. Подожди…