1
Это было или самое храброе, что она делала в своей жизни, или самое глупое. Или все сразу.
Нилла нахмурилась, открывая окно. Оно тихо распахнулось наружу, и только холодный ночной ветер, играющий с ее волосами и свистящий в коридоре за ней, выдал изменение атмосферы. Даже так она застыла на месте и задержала дыхание. Все волоски на ее руках и шее встали дыбом, она была насторожена.
«Раз… два… три…», — она досчитала мысленно до двадцати, как ее учила мама. Спешка никогда не помогала, особенно, когда она нервничала.
Множество дверей было в коридоре за ней. За каждой дверью была маленькая спальня общежития, и в каждой комнате спал юный маг-ученик, последователь знаменитого Ордена Мифатеса. В любой миг один из них мог выйти в залитый луной коридор со свечой в руке на пути на кухню для ночного перекуса. Или, скорее всего, для встречи с дружелюбными посудомойками.
Она могла разобраться с учеником. Она была готова. Ее губы горели пятном Сладких снов, которое она нанесла перед отправлением. Но она предпочла бы пережить ночь, не целуя какого-нибудь прыщавого парня.
Нилла закончила отсчет и медленно выдохнула. Ветер снова защекотал ее лицо, но коридор оставался тихим. Было далеко за полночь, колокол собора вдали уже прозвенел двенадцать раз. Если она поспешит, уберется отсюда до того, как колокола зазвонят снова.
«Лучше осторожно, чем быстро», — напомнила она себе и открыла окно чуть шире. Ей было просто поднять худое тело на подоконник. Она свесила ноги в свободных штанах с края над обрывом. Вдохнув, она заставила себя посмотреть между ног. До земли в тенях внизу было шесть этажей.
Это был еще один трюк матери, которому Нилла научилась с восьми лет, когда стала ходить за мамой в… небольшие походы.
— Посмотри раз, — говорила мама. — Лишь раз, не больше. Прими высоту, расстояние между тобой и смертью от падения. Когда ты приняла это, не смотри снова.
Нилла смотрела. И она медленно кивнула. Шесть этажей — это ничего. Этого не хватало, чтобы ее голова закружилась, но… она давно не практиковалась.
Она уловила слабое движение у стены, благодарно направила туда внимание. Она различила силуэт Сэма в тенях за цветущей бирючиной. В Мифатесе оставляли стражу по ночам, чтобы защитить их тайны. Сэм был на посту до смены стражи, он подаст ей сигнал. В любой миг… в любой миг…
Вдруг он оказался на виду, луна сияла на его поднятом лице. Он резко махнул левой рукой.
«Рано».
Нилла отодвинулась в окно, следила, как Сэм скрылся в тенях. Стражи отставали на несколько минут от графика. Она не могла рисковать спуском по стене здания, когда ее будет отлично видно снизу. Если бы было время, она выждала бы другую ночь, ночь, когда луна была тонким серпом, а то и скрыта тучами.
Но времени не было. Этой ночью, иначе…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она закрыла глаза, подняла голову. Когда она открыла глаза, она посмотрела за стену университета на крыши города Вимборн под ней. Из этого окна она видела все пять поразительно чистых улиц района Нортон, которые окружали башню магов кругами. В тех кругах изящные здания с арками и мощеными дворами среди роскошных садов и серебряных фонтанов.
Это отличалось от улицы Драггс. Как другой мир.
Она скривила с горечью губы. Она никогда не пробовала воровать в Нортон раньше. Она бывала в Эстварде, залезала в окна домов великих лордов и леди, избегая собак и сонных лакеев, прыгала с двускатной крыши на двускатную крышу, ловкая, как кот. Она как-то раз стояла на спине самой старой и уродливой горгульи на крыше дома мэра, следила, пока мама проникала в окно на чердаке. Они убежали в ту ночь с отличными серебряными столовыми приборами мэра Квиндова. Отличный улов.
Но Нортон принадлежал магам. Тот, кто пытался у них воровать, мог погибнуть, по словам мамы.
— Прости, мама, — прошептала Нилла. — Я должна попытаться. Ради папы…
Она посмотрела на мощеный двор, искала Сэма в тени. К ее облегчению, он вернулся через мгновения, в этот раз махнул левой рукой, а потом правой, словно рисовал широкие круги. Это был сигнал. Стража менялась, была отвлечена.
«Пора шевелиться».
Нилла выпрыгнула из окна. Ее ладони зацепились за выступы его декоративной каменной рамы, она испугалась на миг, что забыла слишком многое из своего обучения. Два года порядочной жизни разбили навыки, добытые тяжелым трудом? Дрожь пробежала по ее спине, но почти сразу пропала. Ее мышцы помнили. Ее мозолистые пальцы сжали камень, ее босые ноги нашли опору. Она полезла.
Сколько раз с тех пор, как она стала работать посудомойкой на кухнях университета Мифатес, она смотрела на эту нарядную лепнину? Сколько раз она ловила себя на том, что представляла лучший путь к крыше, где поставить ноги, где лучше ухватиться рукой?
Каждый раз она отгоняла эти мысли и сосредотачивалась на чистке котла с пригоревшей едой, ее костяшки были красными, кожу разъедала щелочь. Она бросила преступную жизнь. Она стала честной, работала до боли в спине и душе. Она создавала свою дорогу в мире, вдали от тени матери, и она не вернется.
Но старые привычки так просто не пропадали.
Ее пальцы сжали острый край водосточного желоба. Она подтянулась и растянулась на почти плоской крыше общежития. Нилла миг отдыхала и просто дышала. А потом посмотрела за край, искала Сэма во тьме. Она видела его отчасти за бирючиной, он следил за ее прогрессом. Она помахала, и он помахал в ответ.
Она убрала пряди волос с лица, встала на колени, потом на ноги, повернулась к следующему препятствию. В ночи возвышалась Эвеншпиль.
Традиции говорили, что башня мага была построена фейри давным-давно, до Клятвы и до Войны. Ее шпиль был невозможно высоким, поднимался на тридцать этажей до острия иглы, которое будто пыталось пронзить небо. Камни были вырезаны идеально, и было почти невозможно найти шов или трещину.
Эвеншпиль стоял на утесе над океаном с незапамятных времен. Только в прошлом веке Мифатес построили квадратное здание университета вокруг его основания. Сама башня, полная магии, привлекала магов, как мотыльков огонь, но только самым высоким членам общества магов было позволено подняться по спиральной лестнице и погрузиться в тайны, скрытые в величественных комнатах.
Нилле было плевать на магов и их тайны. Пока в Мифатесе ей платили, они могли делать, что хотели, с их искусствами и темными гаданиями. Но… после этой ночи она не сможет вернуться в горячую вонючую кухню внизу. Она не могла так рисковать. На сцену преступления не возвращаться — правило номер один, которому ее учила с детства мама.
— Бред, — прошипела Нилла. Она не простит Кловена за это, за вмешательство в ее жизнь. Она думала, что освободилась от него и его бандитов после смерти матери. Но теперь у него был папа. И если она не украдет…
