от услышанного. Дело в том, что в детстве он очень любил все самурайское. Началось это с того, когда его родной дед, несмотря на железный занавес, начал часто ездить в командировки за границу, оттуда он привозил всякие забугорные гостинцы; например, бананы, жвачку «Лелик и Болик»или «Вubble gum». А как-то раз он вернулся из какой-то далекой страны и среди прочих сувениров прямо из дорожной сумки выскочили перед маленьким Илюшей удивительные пластмассовые фигурки – самые настоящие рыцари. Они носили рогатые шлемы и страшные маски, защитные латы и ещё – крепко сжимали в своих пластмассовых ручках длинные мечи и копья. С того момента и зажегся внутри у него интерес. Илья играл в самураев, рисовал самураев, копировал картинки из книжек, он запоем читал всё, что мог найти о них в библиотеке.
И это длилось довольно долго, почти до восьмого класса. А когда он окончил школу, и пришло время выбирать – куда идти дальше, Илья поступил в МГУ на химический факультет, потому что папа был химиком и работал там деканом. Юношеский интерес к
самураям пропал к тому времени почти уже окончательно, но все же, нет-нет, да всплывут картинки из далекого прошлого. Прямо вот как сейчас.
Илья Евгеньевич сентиментально улыбнулся из-за нахлынувшей ностальгии и, машинально потянувшись во внутренний карман плаща, нащупал выпуклый прямоугольник.
– «Одноглазый дракон», говоришь? Интересно, – сказал Пещерский и достал увесистую плитку шоколада, завернутую в пеструю упаковку. На ней золотыми буквами блестела надпись: «Поздравляем с юбилеем дорогого учителя!». – О, смотри, что у меня тут есть! – Обрадовался, как ребенок профессор. – У меня же праздник сегодня – тридцать лет на любимой работе, мать её! Во! Подарок от учеников! Хотя какие там ученики? Двоечники. За ними глаз да глаз, но это тссс, – он прижал указательный палец к губам, изобразив серьезность только что сказанной информации. Затем развернул шоколад и отломил половину. Протянул её своему почти приятелю и добавил:
– Держи. Пить нечего! Кусни – за меня!
Тот взял половинку плитки, повертел ее, словно изучая на химический состав и, кивнув профессору, кусать пока не стал.
– Вот ты интересно рассказываешь, – не унимался заведующий тонких химических технологий, – а откуда ты знаешь всё это – про мальчика, про дракона? Увлекаешься? – Он хитро прищурил глаз.
– Я не увлекаюсь, – спокойно ответил одноглазый, – я сам самурай! Я сам из поколения… Профессор не дослушал. Он повалился назад и, запрокинув голову, засмеялся:
– Ну, ты даешь! Ну, ты сказочник! А я уши развесил… Ха-ха-ха!
– Масаму! Мас-самунэ, бл! – послышалось в коридоре. Азиат в оранжевом жилете встал. Химик, как начал, так же мгновенно и перестал хохотать, уставившись на него, как на пластмассовую фигурку из своего глубокого детства. К клетке по коридору шёл полицейский, – Так, садись пока! – приблизившись, скомандовал он – А вы Пещерский Игорь Евгеньевич, правильно? – Тот кивнул. – Хорошо. Выходите, вас начальник отдела ждет!
Профессор поднялся и, озираясь на «пластмассового»самурая, вышел из клетки. Масамунэ мягко улыбнулся, кивнул озадаченному химику и тут же надкусил плитку шоколада. Весь путь, пока Пещерский шёл по узкому зелёному коридору, минуя доску почёта, ряд стульев и лестницу на второй этаж, в его голове роились и искали выхода вопросы. В кабинете начальника СКМ они уже гудели, как стая диких пчел.
– Илья Евгеньевич, извините, – начал общение плотный, с короткой бандитский стрижкой майор. В его рыбьих глазах и в тихом голосе практически отсутствовали эмоции, – мне только что позвонили из Администрации. Извините ещё раз, сразу не разобрались. Но и вы тоже поймите патрульных. На лбу у вас не написано – кто вы такой. Но даже и если… Вы тоже… Ссать на тротуар возле метро… Сами понимаете, это не хорошо.
Профессору стало стыдно. Он вспомнил студенческие годы, пустые карманы, пиво, когда проще было найти кустик, чем платить за туалет.
– Прошу прощения, – краснея, произнес Пещерский, – Я сам не знаю, как так вышло. Такое со мной впервые. Понимаете, у меня юбилей и, наверное, не рассчитал, а тут в метро пока ехал. Сил терпеть не осталось… А это так мешает думать.
Майор смотрел на него из-под лобья, как бык на кусок кумача.
– Ладно, забыли, – выдавил он из себя слова, – за вами сейчас приедут. Но пока, если не против, можно вопрос?
– Конечно, – кивнул профессор.
– Скажите, мне тут объяснили, что к чему. По телефону. Я понятливый. Но если на чистоту, неужели действительно можно вот так просто взять и разогнать облака, вызвать ветер, или установить штиль в океане? – Майор смотрел не моргая, от чего его глаза заблестели.
– О чём вы? – смутился учёный, – климат – не мой профиль. Нет, мы, пробуем, ищем в разных направлениях, но пока это всё на уровне экспериментов… Слышали может, вот, недавно писали, что на востоке США вместе с дождём с неба падали куски мяса? В Англии белые лягушки завалили Бирмингем, а в Испании…
– Климатическое оружие? – состроив гримасу, перебил майор. – Можете не отвечать, если что.
– Да что вы, какое оружие? Я химик.
– Я понял. А вот на человека. На человека можно воздействовать так, чтобы он… Знаете, вот, я смотрел фильм один американский – «Робот-полицейский»называется… Нам такие очень нужны.
– Ну, вмешательство в химический состав тела человека с целью его полной трансформации теоретически возможен, не нарушая функционирования сознания, но такие действия запрещены международным…
– Понял! – Снова перебил начальник профессора. – Я вас услышал. Значит возможно.
Пещерский почувствовал себя неуютно и решил перевести тему:
– Товарищ майор, а можно мне спросить?.
– Пожалуйста.
– Там, в клетке, остался один человек
– Масамунэ?
– Как, простите? – Профессор наклонился через стол.
– Масамунэ. Японец.
– А он что, правда, из Японии?
– А хрен его знает! Документов нет. Говорит, что украли, а заодно и ключ для перемещений во времени.
У Пещерского глаза полезли на лоб.
– Какой ключ?
– Для перемещений. Во времени. – Лицо майора казалось высеченным из стали. Похоже шутить он не умел. – Мы его подобрали месяц назад. Шлялся тут по району. Грязный весь, оборванный. Думали, что нелегал. Забрали, а он нам и рассказал, что является путешественников во времени, только его тут похоже обокрали… Ну, чего с ним делать? Ясно, что мутный тип и с головой, похоже, тоже не в порядке. Депортировать? А куда? Адреса нет. Только фамилия. В общем, давай расспрашивать. А дальше – веселее. Он, как оказывается, прибыл из Тауреды.
– От куда? – Пещерский терял связь с реальностью.
– Туареда. Страна такая. Только нет её. Вот, в чем прикол. Нет на карте. Но фамилию он нам назвал зато и по запросу ФСМ
